На другой день я поехала в Падую и купила себе синюю сумку. Без черепа. С мелкими дырочками. Но цвет – один в один: яркий, радостный, летний. Я ношу ее четыре времени года. Никто не смотрит. Какая кому разница? Духи покупать не стала. Подожду, когда кто-нибудь подарит. Хотя вряд ли…
Мы с Сонечкой часто гуляем по городу. Заходим в кафе. В городе цена за кофе в два раза ниже, чем в отеле.
К нам подошла незнакомая девушка, по виду молдаванка, приехала на заработки. Услышала русскую речь и захотела поговорить на русском языке. Соскучилась.
– Вы очень хорошо одеты, – сказала она Сонечке. – А вам надо купить кардиган.
– У меня есть, – сухо ответила я. А про себя подумала: «Тоже мне… ложкомойка. Будет советы давать…»
– Купите еще один, – продолжала девушка, – пусть будет два.
– У меня есть два. А вы откуда, вообще?
– Я из Милана. Мы с Анджело путешествуем. Анджело! – позвала она.
Подошел Анджело. Как говорили в моем детстве: урод, в жопе ноги. (А где еще быть ногам?)
Анджело сел на соседнее кресло. Он не понимал по-русски, и это было очень удобно. Можно свободно говорить о чем угодно в его присутствии.
– Это ваш муж? – спросила я девушку.
– Я работала у него по хозяйству. Готовка, стирка, а потом он прибавил сексуальные услуги.
– За отдельные деньги? – спросила я.
– Сейчас у нас общие деньги.
– То есть его деньги – ваши, – догадалась я.
– Ну да, он вдовец. Сейчас на пенсии. А раньше был спортсмен. И жена спортсменка.
Я посмотрела на Анджело. Старый, грустный, отсутствующий. Трудно было представить его спортсменом, который борется за первое место.
– А какой спорт? – спросила я.
– Прыжки в высоту. С шестом. А жена бегала на короткие дистанции. Она умерла.
– Давно? – спросила я.
– Год назад. Ей было пятьдесят семь лет.
– Короткая дистанция, – вздохнула я.
Анджело что-то почувствовал и стал прислушиваться, глядя на меня.
– Вы скучаете по жене? – спросила я по-французски.
Анджело понял. Как-то весь преобразился. Ожил, что ли.
– Спасибо за вопрос, – поблагодарил он. – Я скучаю по жене. Но если точнее, я с ней не расстаюсь. Нет ни одного дня, ни одной минуты, чтобы мы были врозь.
Мы с Анджело говорили по-французски, теперь нас никто не понимал.
– Что он говорит? – обеспокоенно спросила девушка.
– Так… – не ответила я. – Ничего особенного.
Мы заказали кофе и пили молча. Но это не было молча. Анджело как будто продолжал беседовать со мной. Нас было трое: он, я и жена.
Девушка тихо переговаривалась с Сонечкой. Мы не мешали друг другу.
У меня пропали из номера бусы. Черный жемчуг.
Я очень любила эту тяжелую жемчужную нитку. Она была длинная, сизая, как голубиное крыло, легко надевалась прямо через голову. Не надо было ковыряться с мелким замком.
Бусы удобные, подходили к любому наряду на все случаи жизни.
Пропали. Я заплакала.
Сонечка позвонила на рецепцию. Строго задала вопрос. Там спросили: кто дежурил? Откуда я знаю? Я этих горничных и в глаза не видела. Они появляются, когда в номере никого нет, делают свою работу и исчезают, как привидения. Непохоже, чтобы горничные воровали. Отель – пять звезд. Городок маленький, найти работу практически невозможно. Кто будет рисковать из-за нитки выращенного жемчуга?
Я погоревала и быстро успокоилась. У меня полная шкатулка украшений. Выкручусь. Не одно, так другое. Я вообще имею способность очень быстро успокаиваться, поскольку горевать долго – бессмысленно, все равно ничего не изменится.
Прошел год.
Я снова приехала в Абано-Терме и снова отправилась по магазинам. Шопинг – это маленькая жизнь и большое удовольствие. Первым делом я иду в бутик «Марина Ринальди». Только эта фирма шьет на все человеческие размеры. Мой размер – не самый последний, и это рождает во мне смутную надежду непонятно на что.
В бутике работают милые итальянки, очень приветливые. Они радуются приходу покупателей. Полное впечатление, что тебя ждут. Более того, ждут только тебя.
Я открыла дверь и вошла. Продавщица Летиция осветилась лицом, буквально вспыхнула от радости. Проговорила: «Моменто» – и исчезла на пару минут. И снова возникла. С ее пальцев свисала моя черная нитка бус. Оказывается, я ее забыла здесь год назад. Никто не украл. Просто я вошла в примерочную, повесила бусы на крючок, померила то, что хотела, и ушла. А бусы остались. И Летиция их сохранила. Она не знала, окажусь я здесь еще когда-нибудь или нет, и все-таки сберегла.
А почему не взяла себе? Они ей не понравились? Или у них не принято присваивать находки? Или в Италии этого барахла полно…
Я приняла бусы, буквально потрясенная. На моих глазах появились слезы. Это такое счастье, когда к тебе возвращается утерянная вещь, а вместе с ней вера в человечество.
Я смотрела на Летицию как на посланника свыше, который прощал меня за что-то и возвращал утраченное.
Летиция легким галопом вынесла мне кашемировый кардиган моего размера (удлиненная кофта, кто не знает).
Кардиган мне не нужен, но я его купила, чтобы сделать Летиции приятное. Отщипнуть от своей радости. Пришлось заплатить немалые деньги. Это называется: жертвоприношение.
