— Рабочее! — заорала Катрин. — Попроси естественнее сажать, без выеживания. Знаю я его лихость.
Женька и Стас протиснулись к иллюминатору. Сначала тянулась тьма, слабо играющая отблесками луны, — волны моря. Потом левее, на горизонте, заиграли зарницы. Внезапно Женька отчетливо разглядел вспышки орудийных выстрелов. Десятки, может быть сотни.
— Мама моя, где же мы сядем? — прокричал Стас.
— Сядем. Командир знает. — Женька оглянулся к наставнице: — Эх, хотел я к пулемету залезть, на звезды сверху глянуть.
— Я тебя в планетарий свожу! — проорала Катрин. — На немецкий переходите, комедианты.
— Spaß beiseite, — сказал Дибровицкий, поправляя торчащий из-под комбинезона ворот с «птичкой» унтер-офицера. — Wir müssen uns konzentrieren.[34]
— Wie ausgemacht. Ich bleibe beim Flugzeug, du gehst zum Verladungsoffizier.[35]
«Юнкерс» тряхнуло совершенно неожиданно, Женька приложился боком о снарядный ящик, ухватился за ручку над сиденьем.
— Сядь, дубина! — рявкнула Катрин, плотнее упираясь ногами в переборку.
Женька скорчился, десятитонный самолет заскакал козлом, накренился. «Зря по поводу накладных волновался», — успел подумать Женька. Скачки вроде бы замедлились. Рев двигателей стал тише.
— Raus![36] — скомандовал Стас.
Женька справился с дверью. В лицо ударили запахи сухой земли, бензина, горелой травы. Самолет, сильно раскачиваясь, катился по неровному взлетному полю. Вокруг царила непроглядная тьма, только впереди мигал, что-то указывая, узкий луч фонаря. Вдруг все озарилось оранжевым светом, сухо треснул разрыв. На миг Женька разглядел силуэты самолетов, бегущих навстречу людей. Снял с креплений, подпихнул к двери металлический трап. Поправляя непривычную пилотку, оглянулся. Катрин, придерживая висящий на плече автомат, погрозила пальцем и отступила в темноту отсека.
— Не могу знать, что это за штуковины. Приказано не вскрывать. Сопровождающий летит другим бортом. Майор Штирлиц. Там этих контейнеров штук сто, — Женька нервно оглянулся. — Нельзя ли, побыстрее, господин фельдфебель?
— Не трясись, сосунок. Сейчас примите раненых и взлетите. Я все равно не понимаю: код у этой дряни, как у моторного масла, но индекс другой. И куда мы должны это дерьмо деть?
— Не могу знать, господин фельдфебель. Сейчас сядет самолет с сопровождающим, майор вам все разъяснит. Нам было приказано взять только 88-мм и продукты. А контейнеры к нам загрузили только те, что не вошли на борт соседям.
— Черт, что за ерунду вы нам возите? И что ты трясешься? В штаны наделал? Это еще ничего, днем русские накладывали как следует.
Громыхнуло где-то за самолетами. Женька присел на корточки:
— Это дальнобойные?
Тоже пригнувшийся фельдфебель сплюнул:
— Это их ночной бомбардировщик. Пушки примутся за нас чуть позже. Мы на фронте, малыш. Надеюсь, следующим обратным рейсом ты прихватишь и меня.
— Буду рад, господин фельдфебель, — Женька оглянулся — самолет уже заканчивали разгружать. Десяток человек из аэродромной команды работали в молчании, но очень слаженно. Ценили каждую минуту. Снаряды перегрузили сразу на грузовик — он уже укатил в темноту. Контейнеры, похожие на пузатые молочные фляги, выкрашенные защитной краской и промаркированные многозначным индексом, аккуратно составили на две тележки. За аккуратность разгрузки Женька был весьма признателен.
К «юнкерсу» подкатила санитарная машина, выскочил суетливый человечек:
— В первую очередь примите господина подполковника. Проникающее грудной клетки. Где ваш командир, ефрейтор?
— У нас небольшие неполадки с радиосвязью. Сейчас устраняют, — объяснил Женька. — Сколько будет раненых?
— Сколько сможем втиснуть.
Женьке хотелось выругаться. Эвакуация раненых совершенно не входила в планы опергруппы. Пусть уж немцы как-нибудь со своими калеченными сами разбираются. Куда Стас пропал? Не так что-то пошло?
Пистолет давил бок. Если что учуют, взлететь будет трудно. Хотя у Валши что угодно может выгореть. Сел же вслепую на эти рытвины.
Из темноты выкатился вездеход, на миг ослепил вспышкой фар.
— Нельдек, почему здесь раненые? — хрипло закричали из кабины. — Мы должны выпихнуть спецгруз.
— Но у меня в плане нет ничего подобного! — затряс планшетом фельдфебель.
— Выкинь свои подтирки! У этих типов приказ — срочно забрать те ящики. Днем пришла шифрограмма.
Раненых все равно подсунули. Женька помогал поднимать носилки с бессознательным пехотным подполковником. Кое-как уместили несчастного среди опечатанных ящиков. Ящики были увесистые — бумага, плюс тяжкий груз секретов, плюс добротная тара с металлической окантовкой. Черт знает что там за секреты, но раз Найок счел нужным навести на них, значит, цену имеют. У агента еще тот крысиный нюх.
