Активная фаза операции завершена.
Катера 1-й и 2-й БТКА, бронекатера — охрана побережья.
1-я группа ПЛ. Уничтожена самоходная баржа противника. Артиллерийским огнем потоплен лихтер.
2-я группа ПЛ. Наблюдение продолжает М-54. Остальные подлодки возвращаются на базу.
Корабельная группа «Севастополь». Остановлены четыре БДБ, буксир, два лихтера.
Корабельная группа «Красный Кавказ». Остановлен пароход «Лео», две БДБ. Оказавшие сопротивление три «раумбота» и малый противолодочный корабль уничтожены.
Все-таки пробилось под вечер солнце. Косые лучи озаряли Южную бухту. Женька жевал безвкусный немецкий хлеб с твердой, как деревяшка, колбасой. От немецкой самоходки, замершей у колоннады пристани, несло бензином, но аппетит это не портило. Бухта была красивой. Античной какой-то. Ни дымы пожаров, ни торчащие из воды мачты и стрелы затонувших плавкранов этого впечатления не портили. Город был полностью разрушен. Но знаменитые ступеньки у Графской пристани сохранились, и народ сюда шел. Подъезжали машины, подходили пешие моряки и армейцы. Спускались к воде, замирали. Криков не было — смотрели на бухту, на сине-белый военно-морской флаг, прикрученный к коринфской колонне Памятника затопленным кораблям. Доставали фляги. Торжественно поднимали стволы ППШ и винтовок вверх, — очередь или одиночный выстрел — значения не имело. Полюбовавшись, одни уходили, приходили другие. Салютовали. Охрипший капитан с красной повязкой комендатуры смотрел горестно, но запрещать пальбу уже не пытался.
Счастливый капитан-лейтенант угостил опергруппу вином. Женька глотнул прохладной жидкости с неизменным алюминиевым привкусом от фляги.
— Сделали, а, сестричка? Ведь сделали? Наш Севастополь? — капитан-лейтенант улыбался, словно совсем пьяный.
— А то, — Катрин протянула ему бутерброд с трофейной колбасой. — Сделали и сомнений не имели. Разве иначе могло быть?
— Очень верно, — капитан-лейтенант смотрел в изумрудные глаза. — А как вас звать, можно узнать?
— Екатериной меня звать. Если откровенно, товарищ капитан, вы очень-очень симпатичный, но у меня служба. Честное слово. Давайте в Берлине ваше вино допьем.
— Договорились, — капитан засмеялся. — На Вильгельмштрассе. Я еще лучше вино приберегу.
Глядя, как он угощает майора-артиллериста, Женька пробормотал:
— Все-таки ты к брюнетам неравнодушна.
— Разве я скрываю? Отстань, а, Земляков? Нас еще Камары ждут. Поторопимся, пока тылы отдела с места не снялись. Ищи-свищи потом нашу почту.
Женька запихнул в рот остаток колбасы. Ничего вроде, когда распробуешь.
— Евгений, ты мне «вальтер» отдай, — задумчиво сказала начальница.
— У тебя же наган есть? — удивился Женька.
— Тот не подходит. Давай ствол, не жмоться.
Женька отдал «вальтер». Начальница спустилась к воде, посмотрела на бухту, подняла пистолет. Выстрела слышно не было — какой-то боец на радостях тарахтел, высаживая в вечернее небо весь диск «Дегтярева». Женька наблюдал, как Катерина размахнулась и зашвырнула пистолет в воду. Ну, бросок у нее всегда был хорошо поставлен.
Начальница вернулась, завязывая вещмешок, с некоторым смущением пояснила:
— Если когда-нибудь дети появятся, привезу сюда в гости, расскажу. Пусть ныряют, достают. Раритет ведь будет.
— Вычистят бухту, — сказал Женька. — Тут металла совершенно и недетского сотни тонн.
— Ствол мелкий, его водолазы пропустят, — упрямо пробормотала наставница.
В Камары добирались уже в темноте. Машина медленно ползла по дороге, обогнать идущий впереди тягач было никак нельзя — мины вдоль дороги снять не успели. Темнели силуэты подбитых танков. До сих пор пахло раскаленным металлом и выгоревшей солярой.
— Ох, ломили наши, — тихо сказал лейтенант, сопровождавший груз. — Это же прямо в лоб шли.
Катька молчала. Женька вздохнул:
— Проломили все-таки.
В корпусном отделе СМЕРШа дежурил одуревший от попыток совладать со сном старший лейтенант. Из блиндажа доносился разноголосый храп. Старлей проверил у Катерины удостоверение и без вопросов выдал увесистый сверток, тщательно опечатанный сургучом.
— А где старшина? — поинтересовался Женька. — Был у вас такой Владимир Иванович.
