— Я хочу уйти, — сказала она, и пол потерял твердость, сменился туманом. Она падала вниз, грациозно взмахивая крыльями. Она тщательно избегала контактов с ангелами, летающими по небу, о которых она слышала в Будапеште. Они знали её предназначение, они даже знали, что она там.
Некоторые смотрели на нее с жалостью, другие, как Лисандр, озабоченно. А некоторые — с неприязнью. Избегая их, она обеспечивала себе возможность не останавливаться и не разговаривать с ними. Возможность не лгать. Не делать то, что она ненавидела. Ложь была отвратительно-горькой.
Давным-давно, во время ее подготовки, Лисандр приказал ей лгать. Она никогда не забудет отвратительного потока кислоты во рту в тот момент, когда она повиновалась. Никогда больше она не желала испытать такое. Но ради возможности побыть с Аэроном… возможно.
Его мрачная грозная крепость находилась высоко на горе, и, наконец, появилась в поле зрения. Ее сердце билось все чаще, в геометрической прогрессии. Поскольку она находилась в другой плоскости, то смогла пройти сквозь стены. Вскоре она стояла в спальне Аэрона.
Он полировал пистолет. Его маленькая подружка-демон Легион, которой он помог вырваться из ада, бросалась и извивалась вокруг него, розовое боа[1] вертелось вместе с ней.
— Потанцуй со мной, — умоляло существо. Это было танцем? Так двигались люди, когда умирали.
— Я не могу. У меня сегодня дежурство в городе, поиск ловцов.
Ловцы — заклятые враги Повелителей. Они надеялись найти ларец Пандоры и заточить в него демонов из бессмертных воинов, убивая каждого мужчину. Повелители, в свою очередь, искали ларец, чтобы уничтожить его — и заодно ловцов.
— Мы ненавидим ловцов, — сказала Легион, — но нам нужно практиковаться к свадьбе Cссомнения.
— Я не буду танцевать на свадьбе Сабина, поэтому нам не нужна практика.
Легион, нахмурившись, затихла.
— Но мы будем танцевать на свадьбе. Как пара, — уголки ее губ опустились книзу. Неужели она…надулась? — Пожалуйссста. У нас еще есть время. Тьма не наступит за час.
— Как только я закончу с оружием, мне нужно будет поработать для Париса.
Парис, как знала Оливия, был одержим Похотью и должен спать с новой женщиной каждый день, иначе ослабнет и умрет. Но Парис был слишком подавлен и не заботился о потребностях демона, поэтому Аэрон, чувствуя ответственность за него, сам находил женщин для друга.
— Мы потанцуем в другой раз, обещаю, — Аэрон не отрывал глаз от своей задачи. — Но сделаем это здесь, в моей комнате в одиночестве.
Я тоже хочу танцевать с ним, подумала Оливия. Каково это, прижиматься своим телом к чужому? К кому-то сильному, горячему и греховно красивому?
— Но Аэрон…
— Мне очень жаль, дорогая. Я делаю это из необходимости защищать тебя.
Оливия сложила крылья. Аэрону необходимо уделить время себе. Он всегда был в движении, борясь с ловцами и путешествуя по миру в поисках ларца, помогая своим друзьям. Поскольку она наблюдала за ним, то знала, что он редко отдыхал и никогда ничего не делал ради своего удовольствия.
Она протянула руку, желая провести ею по волосам Аэрона. Но существо неожиданно зашипело, открывая клыки, взвизгнув: «Нет, нет, нет!», исчезло. Очевидно, оно ощутило присутствии Оливии.
Жестким, низким голосом Аэрон буркнул:
— Я сказал тебе не возвращаться.
Хотя он не видел Оливию, он тоже, казалось, всегда знал, когда она приходила. И он ненавидел ее за то, что она пугала его друга. Но она ничего не могла поделать. Ангелы убивали демонов, и демоны совершенно естественно боялись ангелов.
— Исчезни, — приказал он.
— Нет, — ответила она, но он не мог ее услышать. Он надел чехол на оружие и поставил его рядом с кроватью. Он стоял, насупившись. Фиолетовые глаза сузились, пока он искал в спальне малейший намек на ее присутствие. К сожалению, он никогда не сможет найти этот намек.
Оливия изучала его. Волосы были коротко обрезаны, темные пряди стояли ежиком. Он был настолько высок, что она казалась карликом, а его плечи могли бы окутать ее. С этими татуировками на коже он был самым ожесточенным существом из всех, что она когда-либо видела. Может быть, именно поэтому он с такой силой привлекал ее. Он был страстным и опасным, готовым сделать все, чтобы сохранить тех, кого он любит. Большинство бессмертных ставили свои желания выше всех остальных. Аэрон ставил все чужие — выше своих собственных. И этот факт шокировал ее. Так неужели она должна уничтожить его? Прервать его жизнь?
— Ты ангел, — сказал он.
Как он узнал об этом — через демона, поняла она. Демон, возможно, и не могла увидеть ее, но, как Оливия уже поняла, бесенок чувствовала опасность при ее появлении. А когда Легион уходила, она попадала в Ад. Огненные стены, которые уже не могли удерживать ее, приветствовал ее, когда она того желала.
— Если ты ангел, то должна знать, что это не остановит меня, если ты причинишь вред Легион.
Ну вот, опять, он думает о чужом благе, но не о собственном. Он не знал, что ей не нужна Легион. Если Аэрон умрет, Легион потеряет свободу и вновь вернется в Ад.
