Чёрт…Как же я хотел стереть с её лица эту настороженность, заменить на… покорность. Чтобы в её очаровательных глазах отражалось только желание… моей пасты, моего прикосновения, меня самого.
– Ты не собираешься меня отравить, надеюсь? – её робкая попытка пошутить лишь подчёркивала напряжение, висевшее в воздухе.
Я усмехнулся, ловко орудуя ножом, стараясь скрыть свои истинные намерения. Сейчас я был для неё просто любезным хозяином, а не тем монстром, которым являюсь на самом деле.
– Нет, я не такой уж плохой повар. – ответил я, наконец, отрывая взор от нарезанных помидоров и встречаясь с её пытливым взглядом.
В этот миг мне показалось, что весь мир вокруг нас замер. Стихло тиканье часов на стене, затих шелест ветра за окном, даже моё собственное сердце, казалось, замедлило свой бег. Я видел, как её зрачки расширяются, как будто она пыталась проникнуть в мои мысли, понять, где заканчивается игра и начинается реальность.
– Что ты на самом деле задумал? – спросила она, неуверенно наклонив голову, её голос слегка дрожал.
– Я голоден. – хрипло отозвался я, опуская нож на разделочную доску. Звук стали прорезал тишину, эхом отражаясь от стен. – И собираюсь покормить нас.
Она тихо выдохнула, но я заметил, как её плечи чуть расслабились.
– Ты не похож на того, кто готовит в три часа ночи. – вновь заговорила она, всматриваясь в меня так, будто пыталась разгадать ребус. – Особенно… для незнакомой девушки, которую похитил.
– Я не родился с серебряной ложкой во рту. – спокойно отозвался я, не отвлекаясь от готовки. – Мне пришлось научиться самостоятельно заботиться о себе.
Я заметил, как её брови слегка сдвинулись, и это вызвало у меня мимолётную улыбку. Каждый её вопрос был как проба на прочность, проверкой моих намерений. Она искала ответы, но я не собирался их давать. По крайней мере, пока.
– Почему ты был в той комнате? – спросила она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. – Как ты узнал? Ты не особо–то и похож на охранника, да и на тебе не было… белой маски, как у остальных.
– Ты наблюдательна. – коротко бросил я, игнорируя её вопросы. Мне нравилось держать её в напряжении, играть с ней, как кошка с мышкой, наблюдая за тем, как её любопытство борется со страхом.
– А ты не особо–то и многословен. – хмыкнула Дана, и в её голосе послышалось раздражение. – Ты хотел, чтобы я узнала тебя, а сам молчишь как рыба.
Я ничего не ответил, продолжая колдовать над соусом. Её нетерпение забавляло меня, разжигало аппетит. Тишина на кухне, прерываемая лишь шипением масла на сковороде и её сбивчивым дыханием, только усиливала напряжение, делая воздух густым и тягучим, как патока.
– Ау? Я что, со стенкой разговариваю? – взорвалась она, не выдержав, и с силой хлопнула ладонью по столешнице.
Звук шлёпка эхом отразился от стен, заставив меня замереть на долю секунды. Я медленно повернулся к ней. Дана потирала покрасневшую ладонь, в её глазах плескался гнев, смешанный с обидой. Я подошёл ближе и осторожно взял её ладонь в свою.
– Синяка не будет. – заключил я, быстро осмотрев её руку, и снова вернулся к готовке.
– Ты не ответил на мой вопрос! – упрямо пробурчала она, и тяжёлый вздох эхом прокатился по кухне.
– Терпение. – промурлыкал я не оборачиваясь. – Всему своё время.
Я услышал, как она тяжело сглотнула, подчиняясь, и это доставило мне извращённое удовольствие. Дана соскользнула с барного стула и подошла ближе. Её волосы коснулись моей щеки, когда она наклонилась, стремясь рассмотреть, что я готовлю. Её близость была пыткой, испытанием на прочность.
– А ты самоуверенный. – прошептала она мне в шею, и я с трудом подавил желание развернуться и впиться поцелуем в её нежную кожу, туда, где пульсировала жилка. – Даже не спросил, хочу ли я это есть, нет ли у меня аллергии на креветок…
– Ты любишь пасту. – перебил я, не отрываясь от готовки. Нужно сохранять контроль, не спугнуть её раньше времени. – И у тебя аллергия на апельсины.
Слова сорвались с губ, прежде чем я успел их остановить. Чёрт, не стоило ей об этом знать. Не сейчас.
Дана отпрянула от меня, как будто я её ударил. Её глаза, широко распахнутые, казались огромными в свете кухонных светильников.
– Как? – выдохнула она, и я услышал, как судорожно она сглотнула. – Ты что, следил за мной раньше?
В её голосе отчётливо звучала смесь страха и отвращения, но это лишь сильнее разжигало огонь во мне. Да, я хотел, чтобы она влюбилась в меня, но для этого ей придётся принять монстра внутри меня. Полюбить тьму вместе со светом. Это было испытание, на которое раньше не была способна ни одна женщина. Но Дана… она другая. Я чувствовал это каждой клеточкой своей чёрствой души.
– Я отвечу на все твои вопросы… – произнёс я низким, хриплым голосом, намеренно, делая паузу, наблюдая за тем, как страх искажает её красивые черты. Он был для меня как афродизиак, яд и противоядие одновременно. – В тот день, когда сниму маску.
Она инстинктивно сделала ещё один шаг назад, наткнувшись на спинку стула. Её пальцы судорожно сжали деревянную перекладину.