«Любезная супруга,
Вам уже известно, что я благополучно въехал в Рим, не встретив в пути ни малейшего препятствия: французы рассеялись как дым. Правда, остались еще пятьсот якобинцев в форте Святого Ангела, но ведут они себя так спокойно, что, думается мне, единственное их желание, чтобы о них забыли.
Макк отправляется завтра во главе двадцатипятитысячной армии, чтобы напасть на французов; по пути он соединится с корпусом Мишеру, и таким образом получится тридцать восемь — сорок тысяч солдат, а вступят они в бой не раньше, чем будут уверены, что разгромят неприятеля.
У нас тут беспрерывные празднества. Вы только вообразите: презренные якобинцы предоставили евреям полную свободу! Уже три дня, как народ охотится на них на римских улицах, совсем как я охочусь на ланей в лесу Персано или на кабанов в чащах Аспрони. Но мне обещают нечто еще получше: говорят, будто напали на след двух консулов так называемой Римской республики. Я обещал за голову каждого по пятьсот дукатов. Если их повесить, то, думается мне, это послужит для кое-кого хорошим уроком, и я собираюсь сделать сюрприз гарнизону форта Святого Ангела, пригласив его на казнь.
Посылаю Вам, чтобы зажечь в рождественскую ночь, два больших полена от дерева Свободы с площади Ротонды; погрейтесь как следует и Вы и дети и вспомните своего любящего супруга и отца.
Завтра я издам указ, чтобы призвать евреев к порядку, заставить их вернуться в гетто и подчинить разумной дисциплине. Я пошлю Вам копию этого указа, как только он будет обнародован.
Объявите в Неаполе о милостях, которыми дарит меня благосклонное Провидение; скажите нашему архиепископу Капече Дзурло, кого я сильно подозреваю в приверженности к якобинству, чтобы он отслужил «Te Deum»; это будет ему в наказание; распорядитесь относительно народных увеселений и скажите Ванни, чтобы он поскорее закончил дело проклятого Николино Караччоло.
Я буду сообщать Вам об успехах нашего славного генерала Макка по мере того, как сам буду о них узнавать.
Берегите себя и верьте в искреннюю и непреходящую дружбу Вашего ученика и супруга.
Фердинанд Б.P.S. Передайте принцессам мой почтительный поклон. Хоть малость и нелепые, они все же августейшие дочери короля Людовика XV. Следовало бы поручить Ариоле вознаградить семерых корсиканцев, что состояли в их охране по поручению графа де Нарбонна, бывшего, если не ошибаюсь, одним из последних министров Вашей возлюбленной сестры Марии Антуанетты; их это порадует, а нас ни к чему не обяжет».
