И действительно, Макдональд тотчас же раздал дюжину этих листовок и приказал командирам прочитать их своим подчиненным, сам же сел в седло и галопом помчался в Чивита Кастеллана, чтобы показать Шампионне листовку и получить от него соответствующие указания.
Он застал генерала на великолепном мосту с двойной аркадой, перекинутом через Риомаджоре и возведенном в 1712 году кардиналом Империали; Шампионне держал в руках подзорную трубу, рассматривал подступы к городу и диктовал секретарю отметки, которые тот наносил на военную карту.
Увидев взволнованного, бледного Макдональда, мчавшегося к нему, Шампионне еще издали крикнул:
— Я думал, генерал, что вы несете какие-нибудь известия о неприятеле, но теперь вижу, что ошибся, ибо в таком случае вы были бы невозмутимы, вы же, напротив, так взволнованы…
— А все-таки я собираюсь доложить вам о неприятеле, — отвечал Макдональд, соскакивая с лошади. — Вот моя новость!
И он протянул ему листовку.
Шампионне прочитал ее, не выказывая гнева, а лишь пожимая плечами.
— Разве вы не знаете, с кем мы имеем дело? — сказал он. — А что вы на это ответили?
— Прежде всего я распорядился, чтобы манифест прочитали по всей армии.
— Вы поступили правильно. Надо, чтобы солдат знал своего врага, а еще лучше — чтобы он его презирал. Но это еще не все. Я полагаю, вы ответили генералу Макку?
— Да, я написал, что каждый неаполитанский пленный будет головой отвечать за больных французов в Риме.
— А тут вы не правы.
— Не прав?
Шампионне взглянул на Макдональда очень ласково и, положа руку ему на плечо, сказал:
— Друг мой, не кровавой местью должны республиканцы отвечать своим врагам; короли и без того готовы клеветать на нас, так не дадим же им повода даже злословить на наш счет. Идите к своим солдатам, Макдональд, и прочтите им приказ, который я сейчас вам дам.
И, обратись к секретарю, он продиктовал ему следующий приказ, который тот записал карандашом:
— Так будет называться сражение, которое вы выиграете завтра, — прервал самого себя Шампионне.
Потом он продолжал:
Шампионне уже взял в руки карандаш, как вдруг в конце моста показался конный егерь, раненный в лоб и весь забрызганный грязью. Он направил свою лошадь прямо к Шампионне.
— Генерал, — сказал он, — неаполитанцы захватили в Баккано наш передовой отряд численностью в пятьдесят человек и всех их перебили в караульном помещении. А из боязни, как бы кто-нибудь из них не выжил и не убежал, они подожгли здание, и оно рухнуло на наших под радостные крики простонародья и брань королевских прислужников.
— Что вы теперь скажете, генерал, об образе действий неприятеля? — спросил Макдональд, торжествуя.
— Скажу, что это только подчеркнет наш образ действий, генерал.
И Шампионне подписал приказ.
Его собеседник явно не одобрял такой умеренности, а потому Шампионне добавил:
— Поверьте, Макдональд, именно так цивилизация должна отвечать варварству. Прошу вас как друг объявить этот приказ тотчас же, а не то я буду вынужден как начальник приказать вам это.
Макдональд минуту молчал, как бы колеблясь; потом вдруг бросился Шампионне на шею и поцеловал его, говоря:
— Бог будет сопутствовать вам завтра, дорогой генерал, ибо вы олицетворенная справедливость, отвага и доброта.
