— Я нашел один из его выходов, который ведет к военной гавани, а также привел к вашему величеству человека, который, надо полагать, сумеет обнаружить и второй.
— Человека, который обнаружит второй вход?
— Это бывший буфетчик короля Карла Третьего, старик восьмидесяти двух лет.
— Вы его расспросили?
— Я не считал себя уполномоченным на это, ваше величество, и подумал, что вы изволите сделать это сами.
— Где же этот человек?
— Здесь, — ответил секретарь.
— Пусть войдет.
Дик направился к двери.
— Войдите, — сказал он.
Старик вошел.
— Ах, это вы, Пачеко, — сказала королева, вспомнив, что лет пятнадцать или двадцать назад он прислуживал ей. — Я не думала, что вы еще живы. Очень рада, что вижу вас в добром здоровье.
Старик поклонился.
— Вы можете, именно в силу своего преклонного возраста, оказать мне услугу.
— Готов служить вашему величеству.
— Во времена покойного короля Карла Третьего — храни Господь его душу! — вы, вероятно, знали и слышали о потайном ходе, который вел из подвалов замка к внутренней, или к военной, гавани.
Старик приложил руку ко лбу.
— Да, что-то в этом роде припоминаю.
— Вспомните, Пачеко, вспомните! Сейчас нам необходимо отыскать этот ход.
Старик покачал головой; у королевы вырвался нетерпеливый жест.
— Беда в том, что я состарился, — вздохнул Пачеко, — на девятом десятке память уже не та. Разрешите посоветоваться с сыновьями?
— А кто они, ваши сыновья? — спросила королева.
— Старший — ему уже пятьдесят — сменил меня в должности буфетчика, а другой, ваше величество, — слесарь, ему сорок восемь.
— Слесарь, говорите вы?
— Именно так, ваше величество. Он к вашим услугам, если только сумеет угодить.
— Слесарь! Слышите, ваше величество? — сказал Ричард. — Чтобы отпереть дверь, понадобится слесарь.
— Хорошо, — сказала королева. — Посоветуйтесь с сыновьями, но только с ними, а не с женщинами.
— Да хранит вас Господь, ваше величество, — ответил старик и, поклонившись, вышел.
— Пойдите с этим человеком, господин Дик, — приказала королева, — и возвращайтесь как можно скорее, чтобы доложить о результатах этого их совещания.
Дик поклонился и вышел вслед за Пачеко.
Четверть часа спустя он вернулся.
— Ход отыскали, — сказал он, — и слесарь готов отпереть дверь по приказу вашего величества.
— Генерал, — заметила королева, — в лице господина Ричарда вы располагаете бесценным человеком, и в один прекрасный день я, вероятно, попрошу вас уступить его мне.
— В тот день, ваше величество, осуществятся его самые заветные желания, так же как и мои. А сейчас что прикажет ваше величество?
— Пойдем, — обратилась королева к Эмме Лайонне, — бывает такое, что надо это видеть собственными глазами.
В тот самый день и час, когда дверь в потайной ход отворилась перед королевой и Эмма Лайонна, верная данному ею обещанию, собралась, как героиня романа, спуститься в подземелье, предшествуемая Ричардом со свечой в руке, — некий молодой человек взбирался верхом на коне по склону горы Кассино, куда обыкновенно поднимаются либо пешком, либо на муле.
То ли он был вполне уверен в крепости ног своего коня или в собственном умении управлять им, то ли, может быть, этот всадник настолько привык рисковать, что презирал страх, — как бы то ни было, выехав из Сан Джермано верхом и не обращая внимания на предупреждения об опасности, уже весьма значительной при подъеме, а при спуске еще большей, он отправился по каменистой тропинке, что ведет к монастырю, основанному святым Бенедиктом и венчающему вершину горы Кассино.
Под ногами коня расстилалась долина, где течет, извиваясь и вскоре исчезая из виду, а затем, возле Гаэты, впадает в море река Гарильяно. На берегу этой реки Гонсало де Кордова разгромил нас в 1503 году. И вот по странной прихоти судьбы всадник мог, поднимаясь на гору, все яснее различать биваки французской армии, которая три века спустя явилась, чтобы, свергнув испанскую монархию, отомстить за поражение Баярда, почти столь же почетное для него, как настоящая победа.
Дорога все время петляла, так что взгляду путника то справа, то слева открывался город Сан Джермано и высящиеся над ним развалины старинной крепости, сооруженной на месте древнего Касина римлян. Крепость носила это имя, так же как и город, над которым она господствовала вплоть до 844 года, когда Лотарь, первый итальянский король, обосновавшись в герцогстве Беневенто и Калабрии, откуда он изгнал сарацинов, подарил храму Спасителя палец святого Жермена, епископа Капуанского.
По этому-то драгоценному дару город стал называться именем святого, а по его мощам, что были увезены во Францию в монастырь бенедиктинцев в лесу Ледиа, то же имя[98] получил и французский город, где родились Генрих II, Карл IX и Людовик XIV.
