В письме его величества есть одна фраза, которую читатели, малознакомые с итальянским языком или, вернее, с неаполитанским наречием могут не понять. Мы имеем в виду игривое замечание короля: «Уверяю Вас, там подвешено уже немало casicavalli».
Всякий, кто прогуливался по улицам Неаполя, видел лавки торговцев сыром: в них с потолка свисают головки особого вида сыров, изготавливаемых только в Калабрии. Они имеют форму большой репы с головкой.
В середине твердой массы находится комочек сливочного масла, сохраняющего благодаря совершенному отсутствию воздуха свежесть в течение нескольких лет.
Эти сыры подвешивают за шейку.
Таким образом, говоря о подвешенных репках, король просто-напросто выражает надежду, что немало патриотов уже повешено.
Что касается приведенной королем пословицы «Щедрые побои и скудная еда — вот лучшее воспитание», то ее, я думаю, толковать не приходится. Нет такого народа, который не слышал бы от кого-нибудь из своих королей подобных пословиц и не устраивал бы революций, чтобы получить поменьше побоев и побольше еды.
Первое, о чем спросил король Фердинанд по приезде в Палермо, был перевод писем Трубриджа.
Этот перевод его уже ждал.
Ему оставалось только приложить его к письму кардиналу, написанному в Виллафрати, и тот же самый гонец мог их забрать.
«Лорду Нельсону.
3 апреля 1799 года.
Неаполитанские флаги реют на всех Понцианских островах. Ваша светлость никогда не присутствовали на подобном празднестве. Народ буквально безумствует от радости и с шумом и гамом требует своего возлюбленного монарха. Если бы знать состояла из людей чести или твердых правил, ничего не могло бы быть легче, чем заставить армию перейти на сторону короля. Сюда бы только тысячу храбрых английских солдат, и я обещаю Вам, что король будет восстановлен на троне в течение двух суток. Я прошу Вашу светлость особо рекомендовать королю капитана Кьянки. Это славный и храбрый моряк, честный и верный подданный, желающий блага своей стране. Если бы весь королевский неаполитанский флот состоял из таких, как он, народ никогда бы не восстал.
У меня на борту есть разбойник по имени Франческо, бывший неаполитанский офицер. Ему принадлежит поместье на острове Искья. Он командовал крепостью, когда мы ее брали. Народ разодрал в клочья его гнусный трехцветный мундир и вырвал пуговицы с изображением колпака Свободы. Оставшись без мундира, он имел дерзость снова надеть свою прежнюю форму неаполитанского офицера. Но, позволив ему оставить его мундир, я сорвал с него эполеты и кокарду и велел ему бросить все это за борт, после чего оказал ему особую честь, надев на него двойные оковы. Народ порубил на куски дерево Свободы и расколол в щепки древко венчавшего его знамени; так что от этого знамени не осталось ни крошечного кусочка, который я мог бы положить к ногам Его Величества. Но что касается дерева Свободы, тут мне больше повезло: я отправляю Вам два полена с именами тех, кто мне их дал.
Надеюсь, что Его Величество сожжет эти полена и погреется у огня.
Трубридж.
