«Любезный друг,
два дня тому назад ко мне явился судья с предложением вынести необходимые приговоры; правда, он дал мне понять, что такой порядок судопроизводства, быть может, не совсем правилен. Я мог заключить из его слов, что ему велено действовать незамедлительно и по моим указаниям. О-о!
Я сказал ему, что в отношении последнего он ошибается, потому что речь идет об итальянских подданных, а не об английских.[150]
Вообще же его манера судить весьма любопытна. Обвиняемые обычно при сем не присутствуют, так что вся процедура, как нетрудно понять, быстро заканчивается. Из всего этого, дорогой лорд, я уяснил одно: они хотят свалить на нас самую отвратительную часть дела. Но я на это не пойду. Вы будете у меня действовать по закону, господин судья, или я вас вышибу вон!
Трубридж».Как видим, достойный англичанин, с удовлетворением приветствовавший голову дона Карло Гранозио словами: «Веселый товарищ! Жаль, что придется с ним расстаться!» — уже раздражен чрезмерным рвением Спецьяле. Дело о лишении священника духовного сана, как мы сейчас увидим, изрядно его разозлило.
Седьмого мая Трубридж пишет Нельсону:
«Милорд, у меня был долгий разговор с нашим судьей; он сказал, что на будущей неделе закончит все свои операции и что отнюдь не в обычае его коллег, а следовательно, и не в его привычках отступать, не осудив. Он добавил, что после произнесения приговоров осужденным, он немедленно сядет на военное судно. Он мне также сказал, что, поскольку нет епископа, который лишал бы священнослужителей сана, их отправят на Сицилию, где лишать сана их будет сам король; оттуда же их снова препроводят к нам, чтобы здесь повесить. И знаете ли, где он рассчитывает совершать эти дела? На английском корабле! Goddam![151] Но это еще не все. Оказалось, что палач, не имея опыта, вешает плохо, при этом кричит не только сам казнимый, но кричат и помощники палача. Кого, вы думаете, он приходил у меня просить? Вешателя! Вешателя — у меня! Вы понимаете? О! На этот раз я отказался наотрез. Если нет палача ни на Прочиде, ни на Искье, пусть присылают из Палермо. Я вижу этих людей насквозь. Они будут убивать, а кровь пусть прольется на нас! Нельзя себе и представить, как этот человек ведет судебный процесс и как он допрашивает свидетелей! Почти никогда обвиняемые не предстают перед судом, чтобы выслушать свой приговор. Но наш судья находит это для себя выгодным, потому что большая часть осужденных — люди очень богатые.
Трубридж».В самом деле, не кажется ли вам, что мы уже не в Неаполе, вообще не в Европе? Не кажется ли вам, что мы оказались в какой-нибудь маленькой бухте Новой Каледонии и присутствуем на совете антропофагов?
Но подождите.
