— Скорее у Тома Савини, — сделала попытку улыбнуться Вера, но у нее это плохо получилось, — мне больше нравится римейк этого кино. И потом — какая ж ночь, светло еще, так что у нас Вечер живых мертвецов.
— Давайте уже о деле, — напомнил я, хотя способность держать себя в руках далась мне с немалым трудом, — ты первый про него заговорил, тебе и карты в руки, — вернул я вопрос Валере.
— Давно в карты не играл, — вздохнул тот для начала, — когда все закончится, распишем пулечку?
— Конечно, — хладнокровно отвечал я, — а сейчас давай по теме поговорим. Кто вы такие, черт вас возьми? Ты же, например, не Валера, а ты совсем не Вера… и что там у тебя с головой случилось, Толик? Почему она прыгает в разные стороны, как зайчик?
— Про голову давай в конце, — поморщился Анатолий, — а сейчас давай о главном.
И он сделал очень длительную паузу, почти как артист Москвин в классическом МХАте. Подгонять его мысли как-то ни у кого язык не повернулся, все терпеливо ждали.
— Значит, о чем это я, — наконец вышел из вакуума Толик, — ах да, о главном. Как старые песни почти… куда вы все вместе попали — интересно?
Тут уж никто молчать не стал, и все до единого на разные голоса сообщили, что да, очень интересно.
— Вы на Земле, успокойтесь, — продолжил, как ни в чем ни бывало, Толик, — только не на привычной, а на альтернативной. Два с половиной градуса влево по шкале Рейхарда-Черенкова.
На такой заумный оборот никто не нашелся, как среагировать, поэтому он беспрепятственно закончил свою фразу.
— Как вы сюда попали, объяснять не буду, все равно никто не поймет, но назад выбраться будет очень непросто.
— Да вопрос про то, как мы попали, меня лично в последнюю очередь интересует, — продолжил я диалог с головой Толика, — гораздо интереснее — зачем.
— Так вам же менеджер все объяснил, — удивленно отвечал тот, — что непонятного было?
— Мы нашли место, откуда твой менеджер выходил в эфир, — встрял в беседу Гриша, — это вон за тем ларьком. Так что у нас имеются обоснованные сомнения, что и все остальное в его словах было правдой…
— Вот этого я не знаю, откуда он там выходил, — ответил Толик и обратился к своим подельникам по несчастью, — может вы в курсе?
Но подельники промолчали, тогда я задал следующий вопрос.
— А что там с вами случилось в этом портале под Лениным? Вы куда-то переместились или это все сплошной обман про портал?
— А сейчас вам об этом владелец портала все и расскажет, — сказала почему-то Вера, а не голова Анатолия.
— В каком смысле владелец? — это все, что я смог выдавить из себя.
— Подожди минутку, — предостерегающе взмахнула рукой Вера, — и сам все узнаешь…
Хорошо, безмолвно кивнул я головой и принялся ждать, не ожидая, впрочем, ничего хорошего. Минута — не минута прошла, но где-то через два оборота секундной стрелки сначала раздался глухой удар чего-то тяжелого о землю, а сразу вслед за этим разлетелась в щепки основная входная дверь в корпус, и в проеме из вестибюля показался он самый… Владимир Ильич, памятник и владелец портала под ним.
— Здравствуйте, товарищи санаторцы! — бодро поприветствовал он всех нас, усаживаясь на стул в углу.
Стул заскрипел, но выдержал нового сидельца, а Ильич тем временем и не думал останавливаться.
— Расскажите, товарищи, как у вас обстоят дела с мировой революцией? — против ожиданий, традиционной картавости у него заметно не оказалось… видимо, сама прошла, пока он стоял столбом целое столетие.
— Так полным же ходом идет, Владимир Ильич, — нашелся я, — и волнами — цифровая революция заканчивается, инклюзивно-трансгендерная стартует. Но расскажите лучше про портал, который у вас в постаменте находится…
— Это хорошо, батенька, — как будто не услышал он моего вопроса, — что у вас революция за революцией. Как говаривал мой коллега Лев Давыдович — цель ничто, а процесс все.
Но тут Толик, голова которого села все же слегка криво и слегка косила в сторону, взял и щелкнул пальцами… все вздрогнули от неожиданно громкого звука, а Ильич слегка покосился в ту сторону и тут же перешел на деловые рельсы.
— Тут кто-то задал архи-интересный вопрос про то, что находится подо мной в пьедестале, я правильно понял?
— Абсолютно правильно, Владимир Ильич, — отвечал я, потому что все прочие как будто воды в рты набрали. — Сейчас это самый архиважный вопрос.
— Хорошо, — почему-то вздохнул он, — сейчас все расскажу… а пока дайте закурить — сто лет ничего не курил.
Гриша пошарил в карманах, достал пачку Уинстона и зажег зажигалку — Ильич с наслаждением затянулся дымом продукции Джапан Табакко Интернешнл и начал, наконец, выдавать интересующую нас информацию.
— Это не портал, товарищи, по крайней мере, не в том смысле, как вы это слово понимаете… зи ферштейн мих? — почему-то перешел он на немецкий.
— А что же тогда это такое? — несколько ошарашено переспросил я.
— Это комната перерождения и очищения, — любезно продолжил он, затушив бычок от Уинстона в пепельнице на столе, — где несовершенные товарищи становятся идеальными… и готовыми к мировому переустройству на справедливых началах.
