— Какую? — не дождалась моего ответа все та же Тамарка.
— Нас пропускают в тепловоз и отпускают на все четыре стороны, но взамен мы должны оставить здесь Эдуарда… — я посмотрел на него, но у него на лице совсем ничего не отразилось, как сидел, так и продолжил невозмутимо сидеть, — и чемодан с Ромашкой тоже. Такие вот условия сделки.
И снова наступило напряженное молчание, никто не решался взять слово, так что пришлось продолжать мне.
— Сроку на обсуждение этих условий нам отпустили пятнадцать минут, три из них уже прошли… так что давайте поактивнее, товарищи, часики тикают.
— А что они нам сделают, если мы откажемся? — наконец раздался первый отклик, и это сказала Ирина.
— Григорий не конкретизировал, но то, что хорошо нам не станет, можно и так догадаться.
— А что там с нашим капитаном-то? — спросил вдруг Анвар, — когда я последний раз его осматривал, то это была полная биологическая смерть.
— Видимо мы попали на территорию, где обычные медицинские понятия не работают, — пояснил я, — ну или работают, но по другим правилам. Больше ничего не могу придумать.
— Как он хоть сейчас выглядит-то, капитан наш? — спросила Тамарка.
— Да примерно так же, как и при жизни, только бледный-бледный, — ответил я, — и половины зубов не хватает почему-то.
Про огонь за зубами я уж не стал говорить, и так страстей хватает.
— Давайте у Эдика спросим, чего они за него так уцепились? — задал наводящий вопрос Анвар.
— А я знаю, — пожал тот плечами, — я этого прапора первый раз в жизни увидел только что… да и с капитаном вообще знаком никогда не был.
— Ну так что, граждане? — подстегнул я мыслительную активность у общества, — у нас остается восемь минут на принятие решение — как поступим?
— Здесь есть подземный ход, — вдруг объявил машинист тихим будничным голосом, — можно попробовать через него уйти.
— Давай подробности, — тут же уцепился я за эту возможность, — где вход, куда ведет, есть ли какие-то особенности у него?
— Вход в правой стороне барака, в комнате номер 13, — начал отвечать Сергей, — ключи из связки должны подойти. Куда ведет, знаю не очень хорошо, всего один раз там был… скорее всего в эту пятиэтажку, что за бараками, но может, и еще дальше. Особенностей вроде никаких у него нет.
— А зачем он вообще тут нужен, этот подземный ход? Это ж не Кремль, не монастырь и не тюрьма, только из таких заведений роют подземные ходы, — задала неожиданно умный вопрос Тамарка.
— А вот этого я не знаю, — отговорился Сергей, — вояки сложные люди, могли для каких-то своих нужд выкопать.
— Показывай, где вход, — принял быстрое решение я.
И мы вдвоем выбежали из Ленинской комнаты… ключ к помещению номеру 13 подошел практически сразу, внутри же была сплошная темень, я тут же включил фонарик своего смартфона. Который сразу высветил большой черный квадрат прямо по центру.
— Оно? — кивнул я на него машинисту.
— Оно самое, — подтвердил он, тогда я начал судорожно подбирать ключ к большому висячему замку, запирающему вход в подземелье.
Подошел предпоследний… мы с Сергеем рывком подняли люк, внизу показались ступеньки, уходящие куда-то глубоко вниз.
— С той стороны запереться можно? — спросил я у него, когда мы уже возвращались к нашему контингенту, тоже бегом.
— Не знаю, — еще раз пожал он плечами на бегу, — но что-нибудь придумать, наверно, получится.
Мы ворвались в Ленинскую комнату, я немного перевел дух и в двух словах объяснил диспозицию — общество поняло ее с полпинка и мгновенно собралось эвакуироваться. Осталась сидеть только одна Ирина.
— А ты чего? — недоуменно спросил я у нее.
— Я никуда не полезу, — зло ответила она, — что я, крыса, по подвалам прятаться.
— Так загрызут же тебя тут… — я только и смог найти такие слова, — или как Гриша будешь, мертвяком из ада…
— Посмотрим, — она положила ногу на ногу и облокотилась на соседний стол, — а вам могу только пожелать остаться в живых в этом подземелье.
— Хозяин барин, — на автомате вылетела из меня соответствующая народная поговорка, — а если быть точным, то хозяйка барыня… тогда ты сама уж договаривайся с прапором и с Гришей, он будет ждать переговорщика от нас у того вон окна через… через полторы минуты, а мы побежали.
Если честно, Ирину мне было жаль до глубины души. Нравилась мне она, да… но сейчас, как говорится, настал тот момент, когда каждый сам за себя… а не все за одного, как завещал когда-то Александр Дюма-старший. Так что флаг тебе в руки, дорогая Ириночка, расцветку уж сама выбери в диапазоне от серпасто-молоткастого до звездно-полосатого, и барабан на шею. Увидимся в следующей жизни. Может быть.
— Все на месте? — спросил я, оглядев свою команду в помещении номер 13.
— Раз-два-три-четыре-пять-шесть, — произвел подсчет врач Анвар, — за вычетом выбывших Григория и Ирины все тут.
— Тогда ныряем в люк, — приказал я, сам удивляясь прорезавшемуся командному голосу. — Первый Сергей, замыкающий я.
— Есть, — неожиданно подчинился мне машинист, — нырнуть в люк. А там что дальше делать?
