– Ты правда считаешь, что Лора замешана? – наконец произносит Айзек, наклонившись над столом и поставив на него локти. – Ты что, выжила из ума?
От пронзительных нот в его голосе Элин начинает запинаться:
– Ну, ее явно не держат взаперти, как ты считал. По записям камер мы знаем, что она все время была здесь. А если так, то почему прячется? Почему не сообщит тебе, что с ней все в порядке?
Айзек каменеет.
– Не знаю, но должно быть какое-то другое объяснение.
Проходит несколько секунд. Элин слышит его быстрое дыхание.
Она колеблется, не сразу решаясь спросить:
– Лора часто говорила с тобой о депрессии?
– Так, фрагментарно, – с непроницаемым видом говорит Айзек.
– В зашифрованных файлах Лориного ноутбука… было кое-что о психотической депрессии. – Она с трудом подбирает слова. – Это когда депрессия становится такой серьезной, что возникают психические сдвиги.
Айзек вспыхивает, его лицо становится злым и пунцовым.
– Ты знал?
– Нет. – Его голос дрожит. – Она мне не говорила.
Элин кладет руку на его ладонь, но Айзек отдергивает ее.
– Айзек, может, она не хотела. Может, она не знала, как ты это воспримешь…
– Как я это восприму? Элин, мы помолвлены. – Он сжимает кулак. – Вся эта ложь – просто бессмыслица какая-то, особенно теперь.
– В том-то и дело. Люди, страдающие психотической депрессией, могут потерять связь с реальностью. Ложные убеждения, ложные представления могут привести к параноидальному, маниакальному поведению.
Глаза Айзека превращаются в узкие щелочки.
– Все это… – тихо говорит он. – Ты пытаешься меня подготовить, да? Ты действительно думаешь, что она имеет отношение к случившемуся?
Элин чувствует, как пылает ее лицо.
– Пока что мы не знаем наверняка. Я просто хотела…
– Нет. Ты копаешь не в том месте, это дурацкая теория. На самом деле мы должны ее искать. Она не замешана, Элин. Я точно знаю. – Опустив взгляд на свои руки, он сжимает ладони. – Вспомни, что случилось с Адель. Думаешь, Лора на такое способна? – Он кусает губы. – Боже мой, Элин! Она же была твоей подругой!
Уилл встревоженно смотрит на нее и касается ногой под столом. Хочет, чтобы она замолчала, это ясно, но Элин не может замолчать. Айзеку придется это переварить. Если Лора замешана, то он должен понимать.
– Айзек, пока нельзя ничего сказать определенно, но мне кажется, тебе следует подготовиться. Лора лгала. И не раз.
Он качает головой.
– Не все так просто, Элин. Все мы лжем. Люди всегда лгут. О неприятных эпизодах, в которых они выглядят отвратительно. – Он поворачивается к Элин. – Взять тебя, разве ты честна? Относительно того, что происходит с твоей жизнью, с работой? – Он напрягается. – А как ты поступаешь сейчас? Ты ведь даже не рассказала Лукасу и Сесиль о том, над чем работаешь, верно?
Элин набирает в легкие воздух, чтобы ответить, но не может найти нужные слова. Она просто не может объяснить, почему им не сказала. Слишком сложно отделить одно от другого, даже в собственной голове.
По множеству путаных причин. Это рефлекс, она отказывается признавать, даже признаваться самой себе в том, что больше не детектив и, возможно, никогда им не будет. Но больше всего ее смущает другая причина – гордость. Желание по-прежнему играть важную роль.
Айзек с триумфом смотрит на нее.
– Это не значит, что ты сделала что-то плохое.
Упершись ладонями в стол, Элин чувствует, как что-то внутри ее надламывается, рвется невидимая нить, за которую так долго дергали.
– Ладно. Я им скажу. Ты этого хочешь? Чтобы я рассказала все подробности?
– Нет, – твердо отвечает Айзек. – Если ты не хочешь, то и не надо. Просто ты должна понять – нет идеальных людей. У каждого есть недостатки. Даже у тебя. Наверное, Лора понаделала глупостей, но это не значит, что она замешана в убийстве.
– Конечно, но…
– Что – «но»? – Айзек встает, его щеки покрыты красными пятнами. Стул со скрежетом царапает пол. – Ты сама-то себя слышишь, Элин? Ты прямо как мама, у тебя на глазах шоры. Считаешь мир черно-белым, как будто на все должен быть идеальный ответ. Если Лора совершила одну ошибку, она необязательно ведет к другой. Все запуталось, не всегда на все есть объяснения.
– Я такого не говорила.
Ее голос звучит с хрипотцой, приглушенно. Элин замечает, что вспотела, кожа под мышками чешется и горит.
– Да, не говорила, но подразумевала. – Он поворачивается к Уиллу. – Разве не так? Ты разве не чувствуешь ее осуждения?
Она жмурится от сочащегося из его слов яда.
– Кто-то же должен это сказать, Элин. Почему, по-твоему, я не поддерживал с тобой связь? Потому что твое общество утомительно. Ты хочешь, чтобы все поступали правильно, все должно быть разложено по полочкам. А мне от этого грустно. По этой причине я и уехал, покинув маму. В том числе по этой причине.
– Пожалуйста, Айзек…
– Да, это правда. Ты должна искать Лору, а вместо этого занимаешься совершенно не тем. – Его глаза сверкают. – С той самой минуты, когда ты здесь появилась, я понимал, что веселья не будет. Тебе обязательно надо что-то доказать.
– Ты о чем? – огрызается она.
– Ты всегда была такой. Вечно… как на задании.
– На задании?
