Волны с тихим чмоканьем льнули к пустынному берегу, будто осыпали его нежными поцелуями. Шорох перекатывающихся под водой мелких камушков был похож на ласковый шепот матери, читающей ребенку сказку на ночь. Под легким бризом вся поверхность моря покрылась мелкой рябью и ослепительно сверкала, как чистейший горный хрусталь. Хибла шла по хрустящей гальке, любуясь простором. Так близко моря она давно не видела: последние годы смотрела на него с горных вершин, различая лишь ярко-синюю полоску у горизонта. Осёл шел следом, тяжело ступая и шумно фыркая. Она повернулась к нему, потрепала по жесткому короткому хохолку на шее, погладила светло-серый бок, нахваливая:
– Умница, Чинча! Хороший!
Тот кивал чубатой головой и шевелил губами, будто хотел что-то ответить. На самом деле Хибла знала, что он так выпрашивал еду, но у нее в сумке, висящей на плече, больше ничего не осталось. За целый день осёл умял весь запас провизии.
– Придется потерпеть до утра, дружок, – сказала Хибла, оглядывая окружающий пейзаж и пытаясь определить, верно ли она рассчитала, что нужное ей место должно быть где-то недалеко. Слева линия пустынного берега уходила в бесконечную даль и терялась в сползших с гор фиолетовых тучах, а справа весь обзор закрывала отвесная скала, выступающая далеко в море. Нужное место, по мнению Хиблы, должно было открыться сразу за ней, но попасть туда представлялось возможным только по воде. Женщина растерянно скользнула взглядом вокруг себя в поисках выброшенного штормом бревна или доски, а еще лучше – лодки, оставленной местными рыбаками, но ничего подходящего не увидела – лишь каменные валуны да мелкие ветки, которые никак не могли ей помочь проплыть немалое расстояние. Хибла собралась с духом и решительно шагнула в воду. Та оказалась холоднее, чем ей представлялось, и ее зубы тотчас застучали. Осёл всхрапнул за спиной, и она, повернувшись, прижала палец к губам и прошипела:
– Тш-ш! Только не ори, прошу. Я скоро вернусь, слышишь? Никуда не уходи!
Чинча сделал пару шагов вперед и нерешительно остановился, перебирая копытами. Плавать он никогда не пробовал, и сейчас вода пугала его. Осел с грустью следил за удаляющейся хозяйкой. Хибла безостановочно гребла, медленно продвигаясь вперед: юбка путалась в ногах, обвивая голени и лодыжки, мокрая отяжелевшая куртка тянула вниз. Но женщина упорно двигалась к цели. Надежда на скорую разгадку увиденного на мосту перед санаторием придавала ей сил. Она оглянулась лишь перед тем, как завернуть за скалу: осел, подобрав под себя мосластые ноги, лежал у самой воды в ожидании, как верный пес.
За скалой, к великой радости Хиблы, открылся тот самый Белый пляж, который она искала. За время работы в санатории «Седьмое небо» она полюбила это место всей душой. Тогда еще совсем юная Хибла вместе с детьми приезжала к морю в желто-зеленом вагончике, катящемся с горы по рельсовому пути. Пляж был небольшой и укромный, надежно закрытый со всех сторон от случайных взоров, неприступный для посторонних. Попасть на него с суши было невозможно: во время строительства санатория пространство между скалами и морем было отвоевано у гор с помощью взрывов, превративших прибрежные горные склоны в непреодолимую отвесную преграду. Горную породу измельчили в песок, получившийся нежным и белым, а потом его толстым слоем насыпали поверх неудобной крупной гальки. Пляж, окруженный белыми скалами и покрытый таким же белым песком, получился уютным, как на открытках с изображением сказочных заморских курортов. Работники санатория называли его Белым пляжем.
