Пошел ты на хрен, со своим желанием. Пошел ты на хрен со своим днем рождения.
Я отложила письмо в сторону. Посидев немного и посмотрев на него, я отодвинула его как можно дальше. Потом я схватила его, поднялась и подошла к раковине, открыла дверцу и выкинула письмо в мусорное ведро. Вернулась к столу и уставилась на гладкую столешницу – там лежала еще одна вещь, которую я уже вытащила из мусорного ведра. Я смотрела на черный браслет из матового силикона, внутри которого был чип. Своеобразное приглашение – приходи в любое время, чувствуй себя, как дома. Или напоминание? Напоминание о том, как легко оказаться в ситуации, когда никто и ничем не поможет тебе? Когда твоя жизнь в чужих руках, и её ценность сведена к нулю.
Мои руки затряслись. Я снова заревела.
Прошла неделя. Бывший муж позвонил и сказал, что везет пуговицу обратно. Я сижу, жду. Купила торт. В жопу безуглеводную диету (во всех смыслах) – я отмечаю день второго рождения вместе с самым дорогим мне человеком.
Эта неделя была адом.
Без преувеличения.
Меня ломало, как наркомана, но главное – я не понимала, отчего. Это точно не наркотики, потому как не было так называемых синдромов «отмены». Меня не рвало, не трясло, не лихорадило. Мне просто не было места в квартире и собственной голове. Я слонялась из угла в угол и постоянно рыдала. Я хорошо спала, в основном за счет обезболивающих, но мне снились жуткие, дикие кошмары. Мне снилась Таня. Мне снился Вадик.
Я ездила к Светке. Лучше бы не ездила. Она уже почти здорова и собиралась выписываться. Когда я появилась в палате (у неё одноместная), она, увидев меня, стала желтовато-белой. Жуткое зрелище. Мы не сказали друг другу ни слова. Наша дружба умерла, и мы почтили её минутой молчания.
Где-то в четверг со мной случился очередной приступ – я истошно и дико зарыдала. Просто так, на ровном месте. И, как и в первый раз, не смогла ни успокоиться, ни закрыть рот, ни хотя бы сделать потише. Я истошно хрипела и выла, скулила и каталась по полу. Мне было дико страшно.
И тут постучали в дверь. Я зажала руками рот и уставилась на полотно входной двери, пытаясь запихать свою истерику обратно в глотку. Кто это может быть? Обеденное время – все должны быть на работе. Господи, неужели…
– Марина? – послышался женский голос за дверью.
