Завмаг смущенно замолк. Он был один из соседей дяди Сандро, и магазин, в котором он работал, находился прямо у выезда на шоссе под холмом, где жил дядя Сандро. После ареста Берии, когда в Тбилиси проходил процесс над начальником НКВД Грузии, он, будучи в Тбилиси, попал на один день в театр, где проходил процесс. Видно, друзья по блату устроили ему однодневный пропуск. С тех пор он к месту и не к месту вспоминал об этом.
— Эшелоны стояли в Очемчирах и в Тамышах, — добавил кто-то.
— Вы знаете, конечно, что нас собирались выселить из Абхазии, как выселили многие другие народы? — сказал дядя Сандро, важно оглядывая столы.
— Говорят, правда, — раздалось со всех сторон.
— Тенгиз должен знать, — сказал один из гостей, — он же тогда в системе работал.
— Во-первых, не знаю, — сказал Тенгиз, подымая голову и многозначительно оглядывая столы, — а, во-вторых, даже если бы и знал, не имел бы права говорить.
— Ты смотри как строго! — удивился кто-то.
— Тенгиз, — раздалось с другого конца стола, — я не пойму, ты в системе находишься или вышел из системы?
— Я давно уже вышел из системы. Я в автоинспекции, — ответил Тенгиз.
— Знаю. Но я думал, что так легко из системы не отпускают.
— Меня отпустили, — сказал Тенгиз достойно, показывая, что он это он, но распространяться по этому поводу незачем.
— Дядя Сандро, — спросил молодой завмаг, — как все-таки это связано — кальсоны вождя и выселение абхазцев?
— Что вы его слушаете, — сказала тетя Катя, — он и сам сядет на старости лет за свой язык и вас еще прихватит с собой…
— Через этот подарок, — сказал дядя Сандро, переждав тетю Катю, как некий стихийный шум, — он хотел показать, что выселение абхазцев отменяет… То ли я ему сильно понравился… то ли еще что. Прямо он не мог сказать, а так дал понять: живите спокойно, я вас трогать не буду.
— Это ты, Сандро, перехватил, — сказал скептик, — он мог и кальсоны подарить, и выслать.
— Точно, — добавил кто-то, — буйвол сам пашет и сам топчет!
— Ты лучше рассказывай дальше, — сказал Тенгиз, — зачем тебе Сталин подарил кальсоны, теперь мы никогда не узнаем…
Не вполне довольный тем, что его догадку никто не поддержал, дядя Сандро двинулся дальше, постепенно оживляясь в процессе рассказа.
…Одним словом, надев брюки, он вышел из-за кустов, держа в своих руках старые солдатские кальсоны, которые он еще во время войны выменял на корзину груш у бойца истребительного батальона.
Теперь ему эти старые кальсоны показались ужасными, и он стал стыдиться того, что осмеливался в них подходить к товарищу Сталину, одновременно пытаясь утешить себя тем, что они были в закатанном виде.
Дядя Сандро решил, что теперь они ему не нужны, да и подходить к костру со старыми кальсонами в руке было как-то неудобно Он огляделся и, заметив у ног большой камень, отодвинул его и подложил под него свернутые жгутом кальсоны.
— Что это ты там спрятал? — спросил у него Тенгиз по-абхазски, когда он подошел к остальным.
— Старые кальсоны, — ответил дядя Сандро, — а что?
— Здесь уже доложили, что ты там что-то спрятал, — сказал он ему строго и предупредил, чтобы он никогда таких вещей не делал.
По словам дяди Сандро, он сказал это так, как будто он, Сандро, собирался всю жизнь глушить рыбу для Сталина, а Сталин за это всю жизнь собирался дарить ему кальсоны, а дядя Сандро, приняв подарок, норовил бы тут же пристроить свои старые кальсоны под первый же подвернувшийся камень.
Гости посмеялись забавности этого предположения, а Тенгиз, доскабливая уже оголенную кость, улыбнулся и, не подымая головы, пожал плечами:
— Тогда такое время было.
— И чему я дивлюсь, — продолжал дядя Сандро, — сколько времени прошло, а кальсоны как новенькие на мне. Видно, особая какая-то шерсть.
— Спецовцы, — бросил Тенгиз, не поднимая головы и не отрываясь от кости.
— Господи! Все-таки, может, хватит про исподнее, тут и женщины молодые, — сказала тетя Катя, обращаясь к мужу. Сейчас она сидела у его ног на постели.
Дядя Сандро взглянул на нее рассеянным взглядом и продолжал свой рассказ, никак не показав своего отношения к ее словам.
…Оказывается, возле костра расстелили большой персидский ковер, на который постелили скатерть, а на ней разложили всевозможные закуски, особенно много было жареных цыплят.
У ног Сталина, на самом ковре, расположились приближенные начальники во главе с Поскребышевым. Товарищ Сталин подозвал всех ребят из охраны и, как они ни ломались, заставил их усесться на ковер и принять участие в этом обеде под открытым небом.
— Кушайте цыплят, а то они вырастут, — говорил товарищ Сталин ребятам из охраны, которые очень стеснялись есть в присутствии вождя.
Когда дядя Сандро вспомнил эту шутку, Тенгиз радостно закивал и, оторвавшись от своей кости, пояснил:
— Но как они могли вырасти, когда они были жареные?
