Начать жизнь заново? Вот это подарочек! Казалось бы, можно радоваться и строить планы, чтобы не профукать все еще раз. Да только я – это не обычный подросток четырнадцати лет, а взрослый мужик в теле молодого парня. На дворе — 1935 год, время сложное. Сесть и грустить? Нет! Будем брать, что есть, и с этим работать, товарищи!
Кому не жалко, ставьте пожалуйста лайки))
Пролог
Интерлюдия.
Абрам Лазаревич после разговора со своим подопечным, которому с его легкой руки был присвоен псевдоним «Санек» (под ним он теперь проходил во всех служебных документах определенной направленности), захандрил. Сидел и страдал от невеселых мыслей. Вспоминал события, произошедшие за время его короткого знакомства с этим Саньком, и пришел к однозначному выводу: ни разу еще этот, по сути, пацан не ошибся. Чего только стоят одни только его высказывания еще в Москве о работе торгпредства. Наверное, именно благодаря этим репликам и предложенной им схеме по приезде в Америку Абрам Лазаревич изначально повел себя довольно жестко и бескомпромиссно. Это в свою очередь после неожиданного ареста вылилось в расследование, благодаря которому стране удалось вернуть огромные средства. Опять же, идея с привлечением к расследованию местных специалистов и детективных агентств тоже принадлежит Саньку. А теперь он безапелляционно заявил, что участвовать в им же придуманной деле не станет, потому что не верит в американских коммунистов. Обдумывая это заявление и его совет держаться от этого дела подальше, Абрам Лазаревич никак не мог определиться, как ему быть в этой ситуации: просто отойти в сторону и понаблюдать, чем закончится затеваемая афера, или попробовать вмешаться и предотвратить возможный скандал, который сейчас особенно не нужен стране. Довольно долго он мучился от неопределенности, а потом, плюнув, пробормотал тихонько:
— Да что я маюсь, действовать надо. В конце концов, попытаюсь сделать все от меня зависящее, даже если не получится предотвратить ошибку, так хоть совесть моя будет чиста.
Приняв решение, он тут же начал действовать. Рассыпался приказами подчиненным, с которыми за прошедшее время очень неплохо сработался. Один помчался выяснять, как построить такой маршрут, чтобы как можно скорее добраться до Союза, второго отправили в офис Санька с тут же написанным коротким письмом. Всех остальных сотрудников Абрам Лазаревич собрал на быстрое совещание и поставил каждому конкретные задачи, главная из которых была такой: не позволить приезжающим из Союза специалистам вести какую-либо деятельность в его отсутствие. Разобравшись со всеми этими делами, он на служебной машине направился к своим здешним родственникам, которые, хоть и испортились в последнее время, но ведь менее родными от этого не стали. Собственно, заехал он к ним только для того, чтобы на всякий случай попрощаться и уведомить об отъезде. Задерживаться у родни он не стал и довольно быстро от них уехал, благодаря чему поймал удачу за хвост.
Надо сказать, ему очень повезло с отъездом на родину. Сотруднику, который должен был узнать, как сейчас быстрее всего попасть в Союз, удалось приобрести билет на цеппелин, который как раз сегодня в ночь отправлялся через океан в Европу.
Поэтому Абрам Лазаревич, вернувшись в консульство, только и успел, что прихватить с собой чемодан с вещами, и сразу отправился к означенному дирижаблю. Дорога на родину для него прошла незаметно. Да это и немудрено, учитывая, что ему надо было готовиться к куче предстоящих встреч и переговоров, составить отчет о его действиях в Америке и поразмышлять о будущем разговоре со своим непосредственным начальником и по совместительству другом.
На родине Абрам Лазаревича встретили со всем радушием, как героя, вернувшегося с войны. Даже орденом наградили. Но главное, что пробежаться по нужным людям времени не дали. Как-то так сложилось, что сразу по прибытии его доставили в Кремль. Там без всякой раскачки потащили в зал, где как раз проходило награждение отличившихся товарищей, вместе с которыми был награжден и он. Оттуда, не дав поучаствовать в традиционном банкете, его сразу увели в до боли знакомый кабинет.
Все происходило настолько быстро, что у неподготовленного товарища могла бы и голова закружиться, но Абрам Лазаревич, сосредоточенный на достижении поставленной перед собой цели и находящийся в тяжелых раздумьях, воспринимал происходящее, как досадное недоразумение, на которое поневоле приходится тратить драгоценное время. Только попав в означенный кабинет, он позволил себе даже не расслабиться, а просто вздохнуть свободнее. Он наконец добрался куда хотел и, как говорится, вышел на финишную прямую, так что и сдерживать себя не стал. После взаимных приветствий Абрам Лазаревич, проигнорировав положенные в подобных случаях разговоры о здоровье или делах собеседника, сразу перешел к делу.
Разговор с самого начала пошел не так, как представлял себе Абрам Лазаревич. Как только он начал высказывать свое мнение по принятому в Москве решению привлечь к предстоящей операции американских коммунистов, его речь прервал неожиданный вопрос:
— Лис, что за муха тебя укусила, что ты, бросив все, примчался ко мне с претензиями? Неужели все так плохо, что мы даже минуты не можем поговорить ни о чем, кроме работы? Что с тобой происходит, друг? Куда девался хитрый, всегда уравновешенный еврей?
