Пришлось мне доставать из небольшого подобия портфеля, или скорее саквояжа, специально приобретенного для этого случая, шкатулки с драгоценностями, и открывая, расставлять их на столе.
Почему-то до этого момента я думал, что только женщины любят с упоением разглядывать всякие блестящие штуки, но, как оказалось, ошибался.
Эти трое внимательно осмотрели чуть не каждое изделие, при этом обсуждая их, что называется, со знанием дела.
Немного спустя государь спросил:
— За какую цену вы хотите продать все скопом?
Интересный вопрос, который реально ставит в тупик. Ещё и потому, что непонятно, он сам хочет все это выкупить или предложить кому-то это сделать. Впрочем, не важно, я ещё не настолько выжил из ума, чтобы торговаться с царем. Эти мысли мелькнули у меня в голове со скоростью молнии, и я ответил практически без задержки:
— Думаю, будет разумным, если эти изделия оценит какой-нибудь понимающий в этом деле ювелир. Я же не специалист.
Мои слова снова вызвали на лице царя мимолетную улыбку, и он произнес:
— Хорошо. Оставите их пока здесь, а завтра мы выясним, сколько это стоит.
Царь на секунду запнулся и добавил:
— Завтра же мы с Вами и поговорим. Сейчас Вам покажут, где Вы сможете переночевать.
С этими словами он подошёл, как я понял, к своему рабочему месту за столом. Через секунду дверь открылась, и в кабинет зашёл, судя по одежде, министр, не меньше. Шучу, конечно, но слуги здесь, правда, одеты очень уж аляписто, и на вид богато.
Государь приказал вошедшему, довольно пожилому мужику определить меня в гостевые покои и обеспечить всем необходимым для нормального отдыха. После чего, обращаясь ко мне, повторил:
— Завтра с Вами поговорим.
После этого мне ничего не оставалось, кроме, как поклониться и идти за слугой, который шествовал впереди меня как какой-то вельможа, важно и неторопливо.
По дороге я размышлял, что это было, и на хрен было меня сюда тащить, если царю, как я понял, от меня ничего другого, кроме драгоценностей, нафиг не нужно. Если это так, граф мог бы и сказать, чтобы без толку не тратить время.
В какой-то момент я понял, что начинаю себя накручивать, и решил забить на эти свои выводы. В любом случае, сейчас ничего не изменить, а значит, надо думать над положительными моментами пребывания в этом месте. Мало кто из простых смертных может похвастаться, что ночевал в царском дворце, а я вот сподобился. Даже улыбнулся непроизвольно от таких мыслей.
На удивление, спалось мне на новом месте прекрасно. Думал буду нервничать из-за важности момента, но нет, вырубился, как свет выключили, даже сам не понял, каким образом так быстро уснул.
Интерлюдия
— Занятный молодой человек, — произнес государь, как только дверь кабинета закрылась, отрезав помещение от внешнего мира. — Ведёт себя в нашем присутствии ничуть не тушуясь, и даже шутит. Складывается впечатление, что ему абсолютно все равно, кто перед ним. Оставил здесь свои драгоценности и при этом даже не поморщился. Интересно, он хоть представляет их реальную стоимость?
— Думаю, он разбирается в этом ничуть не хуже нас, Ваше Величество, — тут же ответил граф Милютин, и добавил:
— Мне другой раз кажется, что он во всем, чего не коснись, разбирается.
В беседу вмешался третий присутствующий в кабинете:
— Да ладно Вам, граф. Мне показалось, что он просто испугался и, отвечая на вопрос государя, сказал первое, что пришло в голову. Поэтому это и прозвучало, как шутка.
— Мне так не показалось, Сергей Степанович, — тут же вмешался государь. — Страха в его глазах я не увидел. Может быть, было немного растерянности, но страха точно нет. Бог с ним, меня сейчас больше другое интересует. В какую сумму оценят эти изделия? — Он указал рукой на шкатулку с драгоценностями.
— А какая разница? — откликнулся Сергей Степанович. — Можно назвать любую сумму и этот купеческий отпрыск будет доволен, а если его ещё и похвалить, сказав какой он молодец, так и вообще будет счастлив.
Посмурневший от этих слов граф тут же ответил:
— А вот этого я не советую делать. Немного узнав Александра, могу с уверенностью сказать, что, если поступить с ним подобным образом, о каком-либо сотрудничестве не будет идти и речи. А пользы он государству может принести немало.
— Мне кажется, Дмитрий Алексеевич, что Вы слишком уж идеализируете этого, по сути, ещё ребёнка, — каким-то снисходительным тоном произнес Сергей Степанович.
В начинающийся спор вмешался государь, который негромко произнес:
— Какие-то неправильные у вас мысли, Сергей Степанович, особенно, для министра внутренних дел. Не будем мы никого обманывать. Тем более, что парень действительно талантлив и, возможно, ещё не раз нас удивит. Даже, если он просто будет рисовать для ювелиров эскизы подобных изделий, уже будет огромная польза.
Дальнейший разговор развернулся в другую плоскость, и государь с министром не заметили, с каким облегчением расслабился граф, услышав, что парня не собираются обманывать.
Конец интерлюдии.
