— Проходите, пожалуйста, в столовую. Александр покажет. Я сейчас распоряжусь, чтобы накрыли стол, и присоединюсь.
Здоровяк тут же ответил:
— Спасибо большое. Только не нужно сильно стараться, мы буквально на несколько минут заскочили, сильно рассиживаться некогда. И да, тут есть все необходимое, гхм, для рюмки чая.
Он протянул корзину, которую я тут же перехватил, не позволять же это делать маме. В руках здоровяка корзина казалась невесомой, а меня чуть не пригнула к земле, пришлось приложить кое-какие усилия, чтобы не опозориться. Естественно, сам не стал тащить её на кухню, только отошёл на пару шагов, аккуратно поставил на небольшой журнальный столик и, указав направление, предложил:
— Проходите, господа.
Застолье и правда вышло коротким. Помещики торопились, поэтому по-быстрому выпили несколько стопок водки, закусили соленьями и нарезкой копченого мяса, которое сами же привезли, и начали собираться. Правда, здоровяк и тут отметился. Прикольно было наблюдать, как он с какой-то даже тоской посмотрел на стопарик, который в его лапе просто потерялся. Так и хотелось заменить ему тару на более приемлемую для его комплекции, с трудом сдержался, чтобы не предложить это маме, вовремя одумался. Так ведь можно и обидеть человека.
Визит был хоть и коротким, но зато очень плодотворным для нашей семьи. Мы успели оговорить, в какой день помещики пришлют своих людей для помощи на полях, а Иван Петрович пообещал еще и работающего у него немца-агронома привезти, чтобы он помог грамотно определить, что и где лучше сажать. В общем, день выдался удачным для нас, даже несмотря на его не самое веселое начало.
Проводив гостей, мама пересчитала подаренные ими ассигнации и задумчиво произнесла:
— Теперь хоть не придется думать, чем оплачивать следующий год гимназии.
Я мысленно поморщился. Вот тоже проблема, для полного счастья сейчас только и не хватает в очередной раз пойти в школу. Главное ведь, что пользы от этой учебы никакой, но я пока даже представить не могу, как мне избежать этой участи. Не стал пока разговаривать на эту тему и пытаться убеждать маму, что мне это не нужно. Будет еще время, наверное.
После этого незапланированного перекуса я вернулся к себе, чтобы продолжить размышления о будущем, но с этим ничего не вышло. Сестренки, пока я отсутствовал, оккупировали спальню и, дождавшись моего возвращения, потребовали рассказать им какую-нибудь сказку. Как я понял, весь последний год они занимаются, считай, террором меня любимого. Дескать, раз учишься в гимназии, значит тебе надо много читать, а что для чтения может быть лучше добрых сказок, которые потом можно рассказать сестренкам? В общем, попадос. Пришлось сдаваться, сесть на кровать в окружении мелких красавиц и рассказывать. Благо я знаю немало всяких сказок.
За сказкой я внимательно наблюдал за мелкими, стараясь понять характер каждой из них, и, несмотря на вбитые мамой в подкорку девчатам правила поведения, я смог сделать кое-какие выводы.
С Елизаветой понятно: двухлетняя кроха, всеобщая любимица, неспособная долго усидеть на одном месте. В отличие от нее пятилетняя Мария обещает вырасти серьезной, себе на уме, дамой. Я сделал такой вывод, наблюдая за ее поведением. Она ни на секунду не позволила себе расслабиться, так и просидела, все время держа спинку ровно. Семилетняя Ольга — в будущем мужская погибель. Уже сейчас она кокетка с легким характером и постоянной улыбкой на лице, капризно выпячивающая губку, когда ей что-то не нравится. Сказку я, застигнутый врасплох детьми, почему-то выбрал не самую подходящую. Сам не знаю почему, но я начал рассказывать про Золушку и довел детей до слез, даже несмотря на счастливый конец. Они настолько близко приняли ее к сердцу, что Лиза, захлебываясь в слезах, пробормотала:
— Мама тоже чужого дядю пливедет, который нас обижать будет?
Естественно, пришлось тут же брать ее на руки, гладить по голове и уверять, что я уж точно в обиду их не дам. Короче, не угадал со сказкой и в итоге еще и от мамы выслушал очередную лекцию о том, что надо думать, прежде чем что-то кому-то рассказывать.
В общем, мой первый день в новом мире выдался тяжелым и напряженным во всех отношениях, да настолько, что вечером, когда пришло время ложиться спать, вырубился, будто свет выключили.
А утром следующего дня я аж потерялся, когда выяснилось, что мне пора отправляться на учебу.
Нет, понятно, что этот год по-любому придется заканчивать, благо до летнего перерыва в учебе осталось немного ждать, но вот о том, что уже сегодня надо идти на занятия, я как-то не задумывался, поэтому слегка растерялся. Но все же совладал с эмоциями, на автомате надел приготовленную служанками форменную одежду, собрал ранец и после плотного завтрака отправился учиться.
Хотя гимназия была недалеко от нашего дома, и я легко добежал бы туда сам, мама настояла, чтобы меня везли на карете. Конечно, название «карета» для этого ящика на колесах слишком громкое, но какая уж есть.
