Я же говорю, умным он был, но не учел одну переменную — красоту и молодость жены. Однажды его вахта закончилась раньше времени, уж не знаю почему, и брат без предупреждения вернулся домой не вовремя, ну или очень даже вовремя, тут с какой стороны посмотреть. В общем, вернулся и застал жену в постели с другим. Как он потом говорил, вообще не собирался никого трогать, просто хотел посмотреть в глаза любимой поближе, прежде чем уйти. Не могу сказать почему мужик, выступивший в качестве героя-любовника, полез на брата в драку, может, подумал, что он сейчас жену избивать начнет или еще что, но закончилось все это трагически. Мужик улетел из пятого этажа и не выжил, а брату впаяли сначала три года с формулировкой «в состояния аффекта», а когда он, не считая себя виновным, подал апелляцию, влепили десятку, которую он и отсидел от звонка до звонка.
Как он говорил после освобождения, люди с такими сроками либо блатуют, либо опущенные, мало когда они остаются простыми мужиками, сложно это. В итоге из тюрьмы он вышел высокопоставленным бандитом, а если учитывать, что на дворе были лихие девяностые, несложно догадаться, какой стала его жизнь.
Сестра с самого раннего детства увлекалась вязанием. Сначала просто на спицах, а как подросла, ей в подарок приобрели простенькую вязальную машину, потом оверлок, а со временем еще и швейную машинку.
Я рос достаточно любознательным, чтобы совать свой нос везде и всюду, поэтому, когда эту технику обслуживали или ремонтировали, я просто не отходил от мастера.
К чему я все это рассказываю. Именно сестра с братом и повлияли на формирование меня как человека разумного. Родители, что для того времени (да и сейчас тоже) было нормой, уходили на работу затемно и возвращались поздно, поэтому воспитывали меня в основном брат с сестрой. Из-за брата я плотно дружил со спортом, поэтому и служить попал в довольно продвинутое подразделение. Проще говоря, в разведбат. Благодаря сестре стал наладчиком швейного оборудования, и эта профессия мне очень нравилась. Надо сказать, что и вязать на самых разных машинах научился если не мастерски, то близко. А куда деваться было?
Когда брат освободился из мест не столь отдаленных в девяносто первом году, я как раз вернулся из армии, и мы, можно сказать, выживали благодаря талантам сестры в вязальном деле. Востребованы тогда были всякие вязаные шапки, тельняшки и носки.
Конечно, брат вернулся уже совершенно другим человеком и пошел по другой дорожке, которую еще называют кривой. Надо ли говорить, что он и меня ненавязчиво втянул в свои не очень законные дела. Нет, я не стал бандитом в полном смысле этого слова, да и на всякие там разборки не ходил. Так получилось, что я стал казначеем в группировке, где брат был на вершине пирамиды, одним из главарей.
Ну кто в здравом уме подумает, что простой наладчик подрабатывает держателем общака? Вот так и получилось, что я, сам того не желая, плотно влез в эту не совсем праведную жизнь. Ходить по уши в дерьме и не вымазаться нереально, поэтому за восемь лет, пока я, можно сказать, жил этой двойной жизнью, я перезнакомился с уймой очень специфических людей, приобрел такие же специфические знания и умения и, как сказали бы геймеры, прокачал скилл переговорщика. Как я уже говорил, я с детства был любознательный, поэтому, когда приходилось общаться с разнообразными спецами от преступной деятельности, я чисто из спортивного интереса перенимал от них некоторые весьма редкие особые умения и поневоле вникал в их жизнь, что в свою очередь не могло не сказаться на моем мировоззрении.
Когда брата убили, я поначалу потерялся, потом разозлился, что, на удивление, помогло мне взять себя в руки и начать мыслить более здраво. Тогда передо мной не стоял вопрос, как мне теперь быть, я сразу решил для себя: сдохну, но отомщу.
В первую очередь я оставил свою должность казначея. Я избавился от того, что мне не принадлежало, передав это кое-каким людям и таким образом освободив себя от каких-либо обязанностей, и вздохнул с облегчением. Честно сказать, я ждал проблем, но все обошлось — еще и потому, что я очень ответственно относился к своему делу и имел определенную репутацию. Но речь не об этом. За два года я собственноручно уничтожил семь человек из тех, кто хотя бы гипотетически мог быть причастен к гибели брата. Не было у меня желания годами искать виноватого, поэтому я рубил с плеча. Притом мне удалось все это провернуть так, что ко мне вопросов даже и не могло возникнуть. А ведь никто из этих семерых не был простым человеком.
Соответственно, и убийцу, множащего на ноль авторитетов в оптовых количествах, искала уйма народа. Ох, как меня искали, но обломались. Повезло в какой-то мере, да и страховался я не по-детски.
