— У них просто сумасшедший темп, — благоговейно прошептал Идрис, — жаль я еще не обладаю магическим зрением или хотя бы во мне нет орчьей крови, чтобы суметь понять, что там происходит.
Что такое магическое зрение я могла только догадываться, но вот если верить недавно встреченному мной Художнику, то у меня как раз есть толика этой крови. Но как я не прищуривалась и не напрягала зрение, разглядеть подробностей не могла.
Разозлившись на собственную беспомощность, я стала очень волноваться за Самаэля и видимо благодаря нервам, вдруг начала различать отдельные удары и целые связки, которые проводили противники. И Самаэль действительно сильно сдавал Браозу. Который с ним просто игрался, но делал этот очень жестоко, целясь в самые болезненные места. Увидев, как приятель упал, держась за бок, но из чистого упрямства пытается встать, чтобы дальше быть просто покалеченным, я бросилась к Шамраду.
— Шамрад, останови их, это уже не бой, а банальная драка, в которой осталось только добить.
— Как будто ты что-то в этом понимаешь, — отрезал он, не сводя глаз с поля. Глянув туда, я на мгновение застыла, а потом, плюнув на осторожность и орка, который зачем-то все это и спровоцировал, бросилась в наведенный туман.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Самаэль лежал на боку, одной рукой зажимая живот, а второй пытаясь прикрыть голову. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что этот беловолосый мерзавец с какого-то там пика, специально нажал на какую-то точку, чтобы его парализовало и он не смог сопротивляться. Вмешалась я вовремя: увидев меня, он не успел нанести свой последний удар и я даже не хочу знать, куда именно он целился.
— А ну прекрати! Здесь академия, а не место для расправ!
— Ты как прошла через туман? — словно не слыша меня, прошипел Браоз и с недвусмысленными намерениями направился в мою сторону.
Мне бы включить голову и убежать куда-нибудь в сторонку, так как у нас с ним явно разные весовые категории и я ему не соперник, но сделать я этого не успела. В круг одновременно вбежал наш преподаватель и сестра победившего синигами. Только вот бросилась она не к своему брату, а ко мне, как будто это не он собирался напасть на меня, а я.
Растопырив руки в разные стороны, она явно хотела вцепиться мне в волосы, а не обнять. По моему виду хоть и не скажешь, что я успешно занималась плаванием долгие годы, руки у меня были очень сильные и пользоваться этим я умела. Ловко отпрыгнув в сторону, я отвесила ей такую оплеуху по затылку, придав ее телу нужную скорость, что она отлетела на несколько шагов вперед, и запутавшись в полах длинного светлого платья, упала прямо на землю.
— А ну всем прекратить этот балаган, — рявкнул не вовремя очнувшийся преподаватель и налетел на меня, — Красновская! Тебе кто разрешал вмешиваться в поединок?
— Она меня ударила, вы все видели? — заорала Лисаветта, с трудом поднимаясь на корточки. Когда девица повернулась к нам, я торжествующе улыбнулась: нос и губы звезды были разбиты в кровь и в обычном мире заживали бы не меньше недели, а здесь хотя ы пару дней, но походит с подобной красотой. Может, дойдет, что на людей просто так бросаться нельзя. Тем более, если это не знакомые люди.
— Если бы я не вмешалась, он бы травмировал его, вы хотите за это отвечать перед ректором?
— Кто тебе сказал эту ерунду? Для них это обычный учебный бой.
— Поэтому он его обездвижил и хотел ударить лежащего?
Орк закатил глаза, но все же пояснил:
— Он не собирался его бить. Награда за выигранный бой, это энергия. Монфор-л'Амори просто забрал бы причитающийся приз, твой приятель провалялся в больничном крыле пару дней и стал бы умнее.
Туман медленно, но верно рассеивался. К Лисаветте тут же кинулась пара ведунов и помогла ей подняться, остальные же наоборот шагнули подальше, чтобы в разгорающемся скандале никого не задело. Но когда к нам с угрюмыми лицами подошли братья Ярдлеи и даже трясущийся Дионис, я испытала странное облегчение. Почему-то теперь я была точно уверена, что все у меня здесь будет хорошо. Одно дело броситься прикрывать от прохожего девушку, это можно списать на инстинкт защитника, адреналин. А вот так, прекрасно понимая, что по одному слову преподавателя ректор вышвырнет из академии с волчьим билетом, для этого действительно нужно иметь мужество.
— Так это не опасно? — недоверчиво уточнила я, никак не в силах успокоиться, меня трясло от злости на ухмыляющегося Браоза и преподавателя, который зная возможности этого синигами, допустил публичную порку. Он явно мстил Самаэлю за то, что тот не послушался орка и продолжил общаться в той же компании, которая сложилась при поступлении. Но тогда получается, что все это происходит из-за меня. Ревность?
Я посмотрела на Шамрада и тут же отмела эту безумную идею: он кроме своей монаршьей семьи больше ни к кому не способен испытывать привязанности и тем более ревновать. Тут явно что-то другое.
