Воздух свеж и прозрачен, словно питье. Закрыв глаза, я остужаю тело растворенными в нем солнцем и туманом. Сводит судорогой, огонь, — и рвусь, задыхаясь из плоти. И не чувствую движения — слегка натянут, перетекаю влажным всплеском в неподвижную зыбь утра.
Трава шуршит, скользя по боку палатки. Едва заметное кострище пружинит под кроссовкой. Присаживаюсь ну корточки, окунувшись в туман, кладу несколько сухих — нет, отсыревших прутьев, и поджигаю их слабым лучом бластера.
Кажется, нашумел. В палатке слышится возня, молния расстегнулась, и высовывается заспанная физиономия.
— Привет, — говорю а.
— Спайдер… Ты откуда? — Саня щурится.
— Сверху.
Саня смотрит в небо. Потом вылезает, садится, ткнувшись лицом в колени.
— Спи дальше, — советую я, — пока чай сделаю. Где ты берешь воду?
— Здесь…
— В озере?
— Прямо, в двадцати метрах родник. Под кустом, — он почти засыпает.
Возвращаюсь. С волос капнуло, застыли руки. Я вдоволь напился, но этот запах пойманной воды…
Вешаю котелок к подбрасываю прутьев. Появляется взъерошенный Саня.
— Искупался?
— Немного, — он легко шлепает меня по спине, садится.
Как тихо. Кажется, бесплотен, не существую больше, — часть леса, и все вобрал в себя. Наверно, легче было бы потерять сознание, но огонь почти прозрачен, у него не хватает ни сил, ни красок, чтобы заворожить. Солнце… я так и не понял, когда оно стало ярче. Последние обрывки тумана вползают в сплетение трав, тают и превращаются в душисто-живую воду…
— Надолго? — спрашивает Саня.
Я не сразу понял, так чужды здесь слова:
— До вечера.
— Ты подтвержден вне закона, теперь уже за подрывную деятельность.
— Знаю.
Я не хочу об этом: мне хорошо сейчас.
— И подлежишь аресту, — Саня выдергивает меня в реальность.
— Тоже знаю.
— И у тебя хватило наглости прилететь, — смеется он.
— Ага…
Я выбираю прутик поровнее и подношу к пламени, пытаясь зажечь. Сзади забулькало. Я оборачиваюсь: в траве бледно-зеленым светятся любопытные глаза.
— У нас гость, — говорит Саня. — Налови рыбы.
— Кто там?
— Русалка, — он сыплет заварку в закипевшую воду.
— Получилась?
— Конечно, — Саня доволен. — Уже сцены устраивает. Вчера, видишь та, надо было танцевать в лунном свете, а не с кем. Подружек ей подавай да витязя.
— Берегись…
— Что они со мной только не делали, — отмахивается он. — И янтарь жгли, и заклинают каждый день. Смотри, совсем в шамана превратился: работать-то надо.
Вид у него и впрямь живописный. На шее пучки травы на веревочках, ветки, еще что-то. Морды, перья, кольца, светлые космы до плеч, шорты в колючках…
Плеснуло, и по траве запрыгали здоровенные карпы. Саня собрал каркас, водрузил на него сковородку и принялся за рыбу.
Потянуло к воде. Нырнуть, насовсем. Там спокойно; хорошо и спокойно, вода не убивает…
— Прекрати, — сказал Саня, не оборачиваясь.
— Он мне нравится, — обиделась русалка.
— Мне тоже, — возразил Саня. — Он гость.
— Все нельзя, нельзя…
— Не ворчи, в старуху превратишься.
Русалочка замолчала.
— Мы потом искупаемся, — предупредил Саня. — Чтобы без фокусов. А ты, он повернулся ко мне, снял амулет и надел мне на шею, — носи вот это.
Я слушал этот сумасшедший диалог. Что это? Провал во времени? Искажение разума? Саня — бионик. Однажды ему пришло в голову, что если очеловечить природу, вернуть людей в сказку, воскресить домовых, леших, водяных, люди обретут душу, утраченную в процессе эволюции. Он начал с киберов, кончил биоплазматической русалкой. Кто знает, быть может, он и прав…
Рыбой пахнет, жареной. Саня поглядел на меня и усмехнулся:
— Подожди немного.
— Хорошо здесь, — мучительно ежась, сквозь сжатые зубы: — Тебя не обнаружили?
— У меня воздушная разведка. Да и кому я нужен, сумасшедший?
— А твои монстры? Сейчас стреляют, не думая, — казалось, я святотатствовал.
— Всегда стреляют, не думая, — говорит он. — Давай тарелку.
— В палатке, в синем пакетике… — Саня примеривается к обжаренной шкурке, — пленки и записи. Не забудь забрать.
— Угу…
— Нет здесь никакого пакетика. И не было.
— Опять?! — завопил Саня. — Сколько просить: не трогай мои вещи!
— Не так, — сказали из палатки. — Поставь блюдечко с молоком, да заклинание прочитай ласковое, уважь старика.
— Я тебе покажу заклинание! — Саня полез в палатку.
Обрывок фразы: «Чтобы тебя найти…» Вылетел матрац, барахло какое-то. Крики: «Мозоль!»; «Отдай, сказал!»; «Не дам…»; «Убери ноги!»; визг, — и задним ходом вылез Саня с пакетиком.
— Домовой, — принялся объяснять Саня. — Он же любит таскать всякие мелочи. Ну я его сюда переселил, а то в трейлере была сплошная морока. Единственное средство воздействия — на любимую мозоль наступить… Ничего, привыкнешь, — взглянул мне в лицо. — Сейчас мы тебя на солнышко…
— Весело здесь, — я потянулся за добавкой.
— Еще как, — уверил Саня. — Осторожно, я с чайником.
Я никогда в жизни не пил такого чая.
— Травы. Кстати, ото всех болезней. Здесь немного, а когда-то использовали несколько тысяч видов.
— Они же ядовитые.
— Почему? — удивляется Саня. — Как в огороде — подкормка, прополка…
— Я о другом.
