- Он же не пьяный, его электричка сейчас отойдёт, - попробовал вступиться Санитар.
- Ты что - тоже с ним? - прищурился на него милиционер.
- Я.. нет, я не с ним...
- Ну тогда крути педали! - рявкнули на него.
Санитар отошёл в сторону, но не ушёл. А мужичок, который сначала понуро побрёл за милицией, вдруг вырвался и побежал к платформе. К электричке, бросив на бегу и стакан и четвертинку. Бежал он плохо, ноги заплетались, выпил он всё же крепко, и здоровые парни догнали его без труда.
Они вели его как-то странно: с двух сторон за руки, отведя их в стороны. Не успел Санитар подумать, почему они так странно его ведут, как они отвели руки назад, как бы откачнув мужичка, и ахнули его об фонарный столб, отпустив разом.
Мужичок, не ожидавший такой подлости, ударился смаху лицом и как стоял, так и сел возле фонаря. По лицу у него текла кровь. Один из его обидчиков поднял его без труда за шиворот, и дав пинка, погнал перед собой. Он шёл впереди двух здоровых милиционеров - маленький, худой, ссутулившись, ставший сразу тоскливым, заплетаясь ногами и размазывая рукавом кровь по лицу.
Санитар проводил их взглядом до помещения милиции, которое находилось сбоку от вокзала, и пошёл в метро.
Потом он приезжал на вокзал несколько раз и выследил обоих милиционеров, проводил каждого до дома, изучил распорядок и график их дежурств, все их привычки. Обычно он был очень терпелив. Но в этот раз почему-то торопился, всё внутри у него дрожало. Он не мог понять, как это так, на одном из центральных вокзалов милиция так обошлась с безобидным человеком.
Первого из двух милиционеров он подкараулил за углом тянущегося вдоль путей забора, , мимо которого тот шёл с дежурства поздно вечером. В сумерках тот даже не понял, что обрушилось ему на голову, как только он шагнул за поворот.
Когда он с трудом открыл глаза, то инстинктивно потянулся рукой к разламывающейся от боли голове, но рука не поднималась. Не сразу сообразив, что просто связан, милиционер рванулся всем телом и только тогда догадался. Опустил глаза вниз и увидел, что лежит на железнодорожном пути, привязанный к рельсам, а во рту у него кляп из вонючей ветоши. Он завертел во все стороны головой, глухо замычал и задёргался.
Над ним наклонился маленький мужичок и вытащил ветошь изо рта. Милиционер задышал, брезгливо отдуваясь, отплёвываясь и фыркая.
- Мужик, развяжи меня. Я - милиционер, на меня кто-то напал...
- Ты не волнуйся, я знаю, - участливо покивал мужик. - Это я на тебя напал. Ты тут полежи, вспомни, повспоминай, как за стакан водки вы человека об столб били.
- Это ты что?! За алкаша?! Да тебя же посадят!
- Не за алкаша, а за человека, а для того, чтобы посадить, меня ещё найти нужно. Ты не дёргайся так, не утруждай себя, я верёвки под рельсы пропустил. Ты лежи, вспоминай, может покаешься. Только не опоздай, - он взглянул на часы. - В двадцать три сорок восемь электричка. Твоя электричка.
Он снова запихал промасленную ветошь ему в рот и ушёл. Милиционер дёргался, мычал, бился в конвульсиях, рыдал, а потом затих и с ужасом стал представлять себе с замиранием сердца, как его разрежет электричка.
Он услышал длинный пронзительный гудок, увидел мерцающий свет фары и умер от разрыва сердца.
Второго милиционера Санитар хотел убить тоже сразу, но возникли некоторые проблемы...
Тамара Николаевна Пушкова ехала на дачу, где жила уже неделю после смерти мужа, благо дача была в ближнем Подмосковье. Дома ей почему-то было тоскливо и страшно одной. Странно: на даче, стоящей на отшибе, в пустом в эту дождливую осень дачном посёлке ей было не страшно.
Дома она постоянно вспоминала Гену. Он очень любил её. И всегда всё делал по дому. Но только зачем? Она сидела долгими вечерами одна в пустой, большой квартире, среди дорогих вещей и думала: как же так, все эти вещи остались, весь этот уют, роскошь, а зачем? Зачем было столько времени работать, отрываться от семьи? За эти полированные доски? За хрусталь? За ковры? А кому всё это теперь нужно? Она вспомнила, как сегодня её вызвал к себе Резник.
- Ну что, забрала заявление? - спросил он, даже не поздоровавшись.
- Нет ещё, - растерявшись, сказала правду она.
- Какого ты вообще чёрта потащилась к этому частному сыщику? недовольно спросил Резник.
- А куда я, по-твоему, должна была обратиться? И что в этом такого? И вообще, Семён, мне не нравится, как ты со мной разговариваешь.
- Скажи, какая принцесса! - фыркнул Резник. - Я сказал тебе забери заявление, значит забери.
- Почему ты считаешь себя вправе приказывать мне? Я хочу, чтобы тех, кто убил Гену, нашли. Понял, Семён? И если это поможет найти их, то я расскажу этому частному детективу про все Генкины дела.
- Ты что, с ума сошла?! - даже подскочил Резник. - Не забывай - это были не только его дела!
- Он частный детектив и обещал, что всё останется конфиденциально.
- И ты ему поверила?! Да ты с ума сошла! Ты ещё напиши ему! И что ты вообще знаешь?
