На этот раз ёмкости ничем не заполнялись, только по мне уже знакомая сеточка туда-сюда бегала. Тестирование проходило крайне обыденно, словно я какую-то флюорографию проходил.
Вопросов женщина мне не задавала, на прибор, что стоял перед ней на столе, только посматривала и по клавишам сноровисто пальчиками колотила. Посмотрит — поколотит, посмотрит — поколотит.
Стоять было скучно и утомительно. Я с ноги на ногу переступил.
— Не шевелиться! — женщина соизволила поднять на меня глаза. — Не надо двигаться!
Сказано это было совершенно безразлично, словно не человек я, а мышка подопытная. Только речь людскую понимающая.
Я про себя поставил даме диагноз профессионального выгорания. Дело своё она знает, а тестируемые ей совершенно безразличны. Так, болванчики с глазами.
— Всё, закончили. Одевайтесь.
Услышал это я где-то через полчаса. За всё это время тётка за столом от своего прибора не отрывалась.
— В супера не подойдете, будем делать спеца.
Заключение о моей судьбе было произнесено безразлично-холодно, без всяких эмоций.
Да человек ли она? Как киборг какой-то! Тут судьба моя решается, а она так, походя...
Так, а может и не человек она, а из этих, чьё оборудование?
Я пока одевался, всё на женщину за столом поглядывал. Хвоста и рогов у неё не обнаружил, всё было вроде как обычно.
— Побыстрее, — поторопила кикимора меня. — Не один тут...
— Позвольте спросить, в какого спеца меня будут трансформировать? — как можно вежливее поинтересовался я.
Дама за столом в прибор свой посмотрела, ко мне голову повернула и улыбнулась.
Вот те и раз... Она и улыбаться умеет!
— В медика. Доволен?
Доволен?
Я чуть до потолка не подпрыгнул. Вот как я был доволен.
А, жизнь-то налаживается...
Когда я вышел из лифта, то встретил в коридоре... Коромыслова.
— Привет, Миш. Что-то рано тебя отпустили. Обещали только завтра.
Из-за своей радости я не сразу и заметил грустные-грустные Мишкины глаза. Радость-то, как и горе внимательность резко снижают. Не даром говорят — бежит счастливый и вокруг себя ничего не замечает.
— Миш, ты чего? — всё же дошло до меня, что у Коромыслова что-то неладно.
— Нога... — лейтенант хлопнул себя ладонью по бедру. — Что-то там с нервами, какое-то не совмещение после отравления жижей... Не понял я, Серег.
— И, чего теперь?
Моё хорошее настроение начало улетучиваться. От Мишки отрицательные эмоции тоннами на меня сыпались и заражали меня.
— Тестирование покажет, но в супера точно я не попаду. Руку мне сделали нормально, ногу тоже отрастили, лучше она бионического протеза, но в супера выше планочка.
Я новых руки и ноги лейтенанта не видел, смотрел я на него пока обычными человеческими глазами.
— Может, не всё так и плохо? Из меня вот спеца будут делать. Медика, — попытался я хоть как-то успокоить Михаила.
На Коромыслова это не подействовало. Горе у него, а словами горю не поможешь.
— Медика? Ну, так ты этого и хотел...
Я вижу, что после моих новостей лейтенанту ещё хуже стало. Рукой он махнул, меня обошел и по коридору побрел.
Не желает он сейчас никого видеть. Как в этих случаях говорят — глаза бы мои на никого не глядели.
Вот так и вышло. У меня — радость, у Коромыслова — печаль.
Так, куда он идет?
Ага, его комната рядом с моей. Примем это к сведению.
Глава 50 Завертелось, закружилось...
С кровати на пол чаще падают малыши. Не лежится им спокойно, туда-сюда они вертятся-вертятся и в результате этого вниз бухнутся. Хорошо ещё голову себе не расшибут.
Со сна понять ничего не могут, сидят на полу и плачут.
Я по временным и прочим параметрам из детского возраста давно уже вышел, но сейчас летел с кровати не хуже какой-то малютки. Библиотеку, и надземные, и подземные её этажи, вдруг среди ночи тряхнуло. Не было бы построено в ней всё особым образом — как пить дать бы развалилась.
Подобное именно в этот момент происходило и в Казани, Перми, Вологде, Костроме... Здания библиотек ходуном ходили, падали с полок книги, звенели разбитые стекла...
Сразу несколько десятков пробоев разрушали в городах России здания библиотек. Причем, как раз тех, где будущих суперов и спецов готовили.
Предательство? Ну, уж точно не совпадение.
На пустом месте не бывает такого.
Падать мне было не высоко, так что я не сильно ушибся. Голову не стряс, отращенную руку не сломал.
В комнате было темно. Окон-то на минусовых этажах библиотеки не имелось.
Что такое? Что случилось?
Тут у меня спросонок, после этих двух очевидных вопросов, третий в литературную цепочку в голове встал. Всё же ей я об пол ударился... Пусть и несильно.
Почему же всё кругом, завертелось, закружилось и помчалось колесом?
А вот так в месте пробоя и бывает, но мне-то откуда про подобное знать? Да и никто не знает. Не возвращались ещё живыми люди из этого феномена земной реальности, тянущегося уже четыре десятка лет.
Ну, не совсем всё колесом кружилось, однако... подкручивало.
