Сложнее всего анализировать то, что происходит на твоих глазах. Особенно когда ничего не происходит вовсе. Заштатный мир второго уровня, Зеркало, обычная жизнь. Стрелок ничем себя не проявляет. Да, все ведут себя немного странно, но разве когда-то было иначе?Ситуация зашла в тупик? Нет. Это иллюзия.Глобальный сбой в сигнатуре Слепого стрелка заставляет систему перестраиваться, изменять компоненты, искать обходные пути. Короткая передышка заканчивается, в сигнатуре появляются новые факторы, и происходят неожиданные события, в которых почти невозможно ориентироваться. Всё не то, чем кажется, и все не те, кем кажутся. И вот уже через морок видимого благополучия проступает всё явственнее образ обновленной, перестроенной сигнатуры Стрелка, рискующей стать ещё более беспощадной и жестокой, чем предшествующая.Не время опускать руки, особенно с учетом того, что по следам идёт практически всесильный Метатрон, а спокойный мир Зеркала превращается в плацдарм для нового раунда бесконечной игры.
– Алё! Ит, привет. Слушай, я тут такое платье нашла, не передать просто. Обалденное. Такого, знаешь, серо-жемчужного цвета, с капюшоном. Длинное, в пол. И вот сижу я и думаю, заказать или не заказать?
– Лий, бери, и заказывай, – Ит безнадежно вздохнул. – Чего ты у меня про это спрашиваешь?
– А у кого мне про это спрашивать? – поинтересовалась Лийга.
– Ну, у рыжего, – Ит покосился на Скрипача, и встретил невозмутимый и одновременно насмешливый взгляд.
– А он телефон выключил, – тут же наябедничала Лийга. – Так что? Покупать?
– Покупай, – вздохнул Ит. – Место в шкафу у тебя вроде бы ещё осталось.
– Место я найду, но вот деньги…
– У тебя нет денег? – удивился Ит.
– Да есть, конечно, просто оно дорогое, и я подумала…
– Лий, я тебя умоляю, – Ит старался говорить серьезно, но получалось не очень, потому что Скрипач уже откровенно ржал, прикрывая рот ладонью. – Ну, деньги. Да. Сколько оно стоит?
– Тридцать восемь тысяч.
– Тридцать восемь… чего?! Оно что, из золота? – опешил Ит.
У Скрипача уже слёзы от смеха выступили на глазах, и он вытер их рукавом.
– Нет, оно дизайнерское, – сообщила Лийга. – Ит, ну и что мне делать?
– Я не знаю, – честно ответил Ит.
– Но вы же еще заработаете? – с надеждой спросила Лийга.
– Заработать-то мы заработаем, вопрос только, за какой срок, – Ит безнадежно вздохнул. – Ладно, бери. Потом решим, чего и как.
– Я тебя обожаю, – сказала Лийга. – Так, вы его поймали?
– Мы как раз этим и заняты, – ответил Ит. – Сидим пока, и ждём подходящего момента. А тут ты с платьем. Я же предупреждал.
– Ладно, ладно, виновата. Больше не буду. Всё, не мешаю, как заберете, позвоните, – Лийга нажала на отбой. Ит снова вздохнул, и сунул телефон в карман.
– Ты ведь знал, – сказал он, не глядя на Скрипача.
– Конечно, – хмыкнул тот. – Она еще вчера этот сайт обнаружила, с платьями.
– Знал, и не сказал, – Ит осуждающе покачал головой. – И телефон выключил. Брат, называется. Змея ты подколодная, а не брат. Росла бы тут крапива, я бы тебя ею выпорол.
– На моё счастье, в центре города крапива не растет, – Скрипач встал, одернул куртку, и глянул на неприметную дверь, расположенную напротив подъезда, в котором они сейчас сидели. Сидели на подоконнике второго этажа, и уже довольно давно. – Интересно, что он там всё-таки делает? Ведь не первый раз уже, и не признается. Какая-то мутная эта группа, тебе не кажется?
– Втом-то и дело, что кажется, – Ит тоже встал. – Если бы эта группа состояла исключительно из таких же молодых идиотов, и была бы только одна, я бы не волновался. Но там ведь не только они.
– Не только, – подтвердил Скрипач. – Знали бы, кто с ними на такие собрания шляется, обалдели бы. Наверное.
– Скорее всего, – кивнул Ит. – Пойдем? Слышишь, машины подъехали?
– Слышу, слышу, – Скрипач поморщился. – Он как нарочно, честное слово…
– Так это и есть нарочно.
***
Затхлый, старый подъезд, топот множества ног по истертым ступеням, чей-то крик, лязг железа, грубый голос, приказывающий немедленно открывать. Снова и снова лязг, грохот, новые крики, испуганные и протестующие. Пыльное окно (они тут что, даже окна на новые не меняли, в этом доме?), заплеванный пол, грязь, какой-то сор в углу.
– Идём? – спросил Ит.
– А вот хрен, – зло ответил Скрипач. – Пусть хоть один раз получит по роже. Не идём. Ждём. Заберём, когда выведут.
– Спросит же, почему сразу не забрали, – возразил Ит.
– Или наорет, что вмешались, и заставили уйти, – тут же ответил Скрипач. В голосе его звучало раздражение. – Достал. За последние два года он меня уже конкретно достал такими выходками.
– Ой, ладно тебе, – поморщился Ит. – Ведут, кажется. Приготовься.
– Ит, давай ты не будешь командовать, а?..
Снова шаги, снова голоса. Ведут. Кого ведут? Да примерно тот же состав, что и в прошлый раз. «Золотая молодежь», шепчет Скрипач, хотя на самом деле, конечно, молодежь никакая не золотая, а самая что ни на есть обычная. Возраст – от двадцати лет, не особенно богатая одежда, парней и девиц примерно поровну. Середнячок, можно сказать. Но бойкий такой середнячок. Идейный. Был бы не идейный, его бы не вели. Был бы умный – тоже, кстати, не вели бы. Центр, Москва, белый день, старый район, глухой двор, без пути отхода… конспираторы мамкины, понимаешь, выискались. Детский сад, штаны на лямках. Тайно они встречаются. Ага. Тайно, понятно? Лучше бы в Нескучном саду на травке посидели, и то меньше внимания бы привлекли, честное слово.
