Лютый хихикнул и, видя, что на поверхность никто не всплыл, тоже принялся раздеваться.
– Как в анекдоте, камрад. Летит самолет над океаном, вдруг движок загорелся. Стюардесса выбегает и кричит:
– Господа, самолет падает в воду! Наденьте спасательные жилеты, а когда попадете в воду, дерните за кольцо на воротничке, и жилеты надуются. В нагрудных карманах лежат свистки для отпугивания акул.
Ну, все суетятся, дергаются, а один сидит, смотрит в иллюминатор. Сосед его спрашивает:
– А вы почему не готовитесь?!
– А мне все время не везет… На машинах в аварии попадаю, поезда с рельсов сходят… Вот сейчас упадем, увидишь – у меня или свисток окажется поломанный, или акула глухая попадется…
Они дружно посмеялись и снова внимательно посмотрели на воду. Никого. Как бы кто не приплыл через решетки… Ну да ладно.
Гоблин сел на пол, расшнуровал правый ботинок и потянул его с ноги. Взору его предстал продранный на пальце носок. От шибанувшего в ноздри запаха диверсант поморщился. Он пошевелил торчащим из дырки большим пальцем, украшенным нестриженым ногтем с богатой черной каемкой, и спросил:
– Камрад, ты как думаешь, почему от ног всегда так воняет, а?
– Известно, почему – потому что они из жопы растут.
И оба с уханьем, залезли в воду и принялись резвиться, как рыбки, ныряя и шумно отфыркиваясь. К краю подошел Кабан:
– Как водичка?
– Нииштяк! – фыркнул Лютый. – Ныряй к нам!
– Нет, давайте по очереди. Да и вода после вас пускай протечет. Неделю не мывшись – вы ж тут навечно всю воду отравите. Почище цианистого фекалия!
– Калия, командир, – поправил подошедший следом Пушистый.
– Не-ет, фекалия. Грязный диверсант – чистый цианистый фекалий. Я думаю, что гранату не надо было бросать, и так бы все передохли.
– А у тебя мыло есть, Кабан? – спросил, проплывая мимо брассом, Гоблин.
– Не-а!
– Может, хотя бы шампунь в целях личной гигиены прихватил?
– Только противопехотный, «Head of Soldier» называется. Кожно-нарывного действия, и башню сносит начисто!
– Ну, это уж ты сам таким мойся!
Купались они все по очереди, и перед заходом каждой партии Тарзан на всякий пожарный разряжал в воду один трофейный аккумулятор. Однако никто так и не приплыл, что даже немного расстроило бойцов.
Потом все присели в кружок поболтать, а Гоблин отошел к заднему выходу, открыл стальную дверь, сел на ступеньку и надел на мокрую голову шлем. Покрутил настройки и покачал головой, определяя, где что творится. Бойцы беспечно трепались, время от времени тихонько смеясь.
Внезапно Гоблин замер. Откуда-то сзади, издалека донесся знакомый тихий шепот, многократно усиленный акустической системой шлема:
– Гоблин, Гоблин…
Лицо его растянула косая ухмылка, он обернулся и сказал:
– Демон, мать твою распростак, это ты, что ли?!
– Не ори, не дома, – раздался в ответ шепот. – И дома тоже не ори… Где ты есть?
– Да хрен его знает! – усмехнулся диверсант. – Что там возле тебя?
– Чья-то башка оторванная. Отличный ориентир. Ты смотри, где их много валяется, и так до нас.
– Ну, тады встречай, что ли…
Гоблин повернулся к бойцам:
– Слышали?
– Чиво? – весело спросил Пушистый.
– Да так…
Гоблин сел и начал внимательно слушать. Однако шаги смог разобрать только на самом подходе.
Он повернулся к дверному проему и улыбнулся. Закрывая весь проход, там стояли три фигуры: две огромные и одна маленькая. Это были Киллер, Угрюмый и Крюгер.
Компании была еще та – маленький Угрюмый и два самых настоящих монстра. Казалось, что все трое сделаны из одних мускулов: могучие руки, бычьи шеи, широченные плечи, распирающие бронежилеты, чудовищного объема грудные клетки. При виде этой троицы нормальные люди обычно переходили на другую сторону улицы, а малохольные с воем лезли на деревья. Втроем они составляли особую разведывательно-диверсионную группу «Упырь», личный оперативный резерв командующего Корпусом в этом секторе Второго Спирального Рукава Галактики.
