– Я тебе сейчас дам – княжеские гусли ломать! – почесывая кулак, добродушно проворчал Демон, поднимая стул и присаживаясь.
Крюгер подхватил за шиворот утратившего контроль, распоясавшегося хулигана, поднял его с пола и сунул мордой в прибор, с виду напоминающий микроскоп. Аппаратик пискнул, мигнул красной лампочкой, и Лютый довольно кивнул:
– Есть, оно!
Удовлетворенный результатом, Крюгер повернул монстра к себе спиной и мощным пинком отправил его обратно в угол, к товарищам.
– Погоди ты его дубасить, может, тут еще чего-то понадобится! – поморщился Лютый, категорически не одобрявший беспричинного насилия.
– Правильно, камрад! – кивнул сидевший на столе Гоблин. – Крюгер, держи себя в руках! Наше оружие – божье слово и доброта!
– Понадобится, – повторил Лютый. – В систему я уже вошел, а этот пес пусть теперь скажет, как он управляет турелями и открывает ворота.
Гоблин равнодушным голосом задал очередной вопрос. Никто не ответил. Тогда Гоблин повторил. Монстры угрюмо молчали. Пистолет снова вынырнул из кобуры, и щербатый от частого употребления черный ствол бездушно глянул в глаза старшему строггу. Монстр затряс головой и стал тыкать пальцем в сидевшего рядом. Гоблин направил ствол на него и сказал:
– Тебя я буду звать Баттхед! – Кретин Баттхед был лучшим другом идиота Бивиса из того же мультфильма. – Как только услышишь «Баттхед» – значит, это я тебя зову, надо все срочно бросать, бежать ко мне и быстро делать то, что я говорю. Сейчас я тебе задам вопрос, Баттхед, так что приготовься как следует. Твой друг Бивис, – Гоблин ткнул пальцем в старшего строгга, – говорит, что ты можешь открыть ворота. Это правда, Баттхед?
Строгг молчал. Диверсант медленно опустил оружие:
– Угрюмый, тут у нас Баттхеда заклинило! Времени в обрез – помоги парню прийти в себя! Интенсивной терапией, если что.
Важно помахивая чужим хвостом, Угрюмый рывком поднял монстра с пола и без взмаха хорошенько врезал ему в под дых. Строгг отлетел к стене, согнулся, захрипел и затрясся, однако говорить не начал. Угрюмый ухватил его за загривок и врезал еще разок, однако результат был тот же.
– Угрюмский, сразу после того, как стукнешь, надо Баттхеду рот и нос закрывать. Это тонизирует работу мозга! – Поморщившись, поделился собственной методологической наработкой Гоблин.
Угрюмый внял совету ветерана, и дело пошло веселее. Через три минуты обессилевший от побоев и отсутствия кислорода Баттхед трясущейся рукой набрал секретный код. На экране бронированные плиты медленно поехали в стороны, личный состав разразился аплодисментами, а Угрюмый церемонно раскланялся. Баттхед от выписанного им подзатыльника прилетел в объятия своих коллег не касаясь пола.
Повернувшись к строггам, Гоблин снова спросил их на местном тарабарском наречии:
– Кто убил тех пятерых, чьи головы выставлены на стене?
Старший зыркнул исподлобья и начал говорить, сперва тихо, а потом все больше и больше распаляясь, перейдя в конце на истерический визг.
– Чего это Бивис опять так разнервничался, камрад? Припадочный, что ли?
– Говорит, что генератор охраняет спецподразделение каких-то особо решительно настроенных смертников, которые уничтожат всех, кто попытается к генератору подобраться. Нас – в первую очередь. Эти же твари поймали в ловушку Беса, всего в двух часах хода отсюда. Чтобы их остановить, они пошли на самый крайний риск: закупорили пещеру, в которую вошли наши, а потом пустили газ. Когда через час открыли, все уже было кончено.
– Вот как, значит… Газами потравили, герои… – В серых глазах Лютого загорелся нехороший огонь. – Камрад, вы уже таки идите, времени в обрез, а я тут с ними за жизнь потолкую, политинформацию проведу, о гуманности побеседую…
– Сейчас, я только носик попудрю, – полуобернувшись, сказал Гоблин, справляя малую нужду в ближайший угол возле пульта. – Ты остаешься тут, камрад, бдишь и ждешь нас.
– В бой идут одни терминаторы? – ухмыльнулся Лютый.
– Ага. Ворота в башню не открывай. – Гоблин по-собачьи встряхнулся, застегнул штаны, повернулся и положил рэйлган на плечо. – Все, пошли.
На крыше башни резко и коротко свистнули.
– Гастелло, смотри за ними! – Гоблин и все остальные опрометью бросились наверх.
Они как пробки вылетали из люка и, низко пригибаясь, разбегались вдоль бортика. Из туннеля, через который они пришли, несся басовый рев мощных турбин.
– Танки!!! – срывая голос, заорал Гоблин. – К бою!!! Заряжать стрелки!!! Угрюмый – приготовь ружье!!! Пушистый, сколько «шершней» осталось?!
– Три!!! – кричал Пушистый, лихорадочно заменяя в барабане гранаты.
– Готовься!!! Камрад, у тебя?!
– Одна напалмовая!!!
– Приготовь!!!
Диверсанты выставляли регуляторы силы тока на максимум, выдергивали одни магазины и вставляли другие, снаряжая рэйлганы бронебойными стреловидными снарядами с хвостовым оперением. Стрелки имели оболочку из мягкого металла, которая скрывала под собой острый стержень из сверхтвердой монокристаллической стали. Только ими можно было пробить строгговскую бронетехнику, да и то удавалось это далеко не всегда.
Рев турбин нарастал, из черной пасти туннеля уже клубами летела пыль.
