– Ста-аять, мурзик!!! – хором вопили Угрюмый с Крюгером, окучивая противника сапогами и полосуя его с двух сторон огромными, как сабли, тесаками.
Судя по отчаянным воплям, бандерлоги сильно жалели о том, что ввязались в такую мясорубку, но ничего поделать уже не могли. Стрелять без боязни убить своих было нельзя, да никто бы уже и не дал, а биться на кулачках по сравнению с землянами они не умели и потому гибли с ужасающей скоростью.
Бой понемногу затихал, только в углу бравая троица дружно, в шесть кулаков и столько же сапог, отчаянно дуплила последнего, самого стойкого бандерлога. Не выдержав такого бешеного натиска, строгг упал без чувств.
– Все живы?! – крикнул Гоблин.
– Да вроде… – озираясь и зажимая разрезанное плечо, ответил Пушистый.
Пол был завален стонущими ранеными, молчаливыми трупами и обильно залит красной и оранжевой кровью. Тяжело дыша и бешено сверкая глазами, победители дико озирались.
Дурным голосом заорал Угрюмый:
– В смертельной рукопашной команда ветеранов полка «Пернатый Змей» вырвала очко у команды бандерлогов!!!
– Так! – Гаркнул под дружный хохот Гоблин. – Быстро! Всех холодных и лежачих – в воду!
Шатаясь от усталости, они принялись подтаскивать тела бандерлогов к краю и спихивать вниз. Угрюмый все пел:
В воде началось такое, что описать словами невозможно. Рыбы как будто взбесились, на нежданное угощение примчалась вся пещерная живность из самых дальних закутков, и поверхность реки бурлила, как чан с кипятком. Через пару минут вода окрасилась в мутно-оранжевый цвет, а бойцы все бросали и бросали вниз, в бурлящую воду, тела.
– Живых добиваем? – устало спросил Негатив.
– Сейчас! – злобно рыкнул Гоблин. – Всех в воду, мразей! Живой, не живой – мне без разницы! Пускай со своими рыбами сами договариваются.
Когда спихнули последнего, диверсанты отошли в сторону, на чистое место, и попадали на пол. Пушистый и Негатив стерегли, а остальные стонали и хвастались друг перед другом ранами и порезами.
Тарзан, обладавший недюжинными познаниями в области полевой медицины, самолично обработал раны страждущим, прихватывая края разрезанной плоти скобами и сперва поливая разрезы заживляющим гелем, а потом закрепляя специальным клеем. Больше всего времени ушло на откушенный край уха Кабана.
– Угрюмый, – хрипло позвал Гоблин. – У тебя помады, случаем, нет?
– А зачем тебе?!
– Да что-то я хреново выгляжу…
Угрюмый засмеялся и перелез поближе к Гоблину:
– Ты… эта… как там… гравицапа эта ихняя. Она на что хоть похожа?
– Сейчас увидишь.
– Нет, а все-таки?
– Ну, на что похожи «ихние», – Гоблин показал пальцем на беснующуюся воду, – я не знаю, да и никто не знает. А наши, человеческие, похожи на китов.
– Это кто такие – киты?
– Блин, с вами не соскучишься! – покачал головой Гоблин. – Ты кирпич когда-нибудь видел?
– А то нет!
– Ну, слава богу, хоть что-то.
– Кирпичи – они повсюду. Я как только на рожу Крюгера посмотрю, сразу кирпич искать начинаю.
– Не отвлекайся. Так вот, если кирпичу слегка закруглить края и приплюснуть, то очень похоже будет.
– На рожу Крюгера?! Не надо ничего закруглять, и так фиг отличишь!
– Тьфу! Ты слушай и не перебивай! Я про генератор и кирпич говорю! И длиной он метров сто.
– А-а… Понятно. А кит – это кто?
– Кит…. Ну, это такой монстр, на Земле живет, под водой. Очень большой, но безвредный.
– Что-то я безвредных монстров пока не встречал… Разве что Крюгера. Пока он трезвый, конечно.
– Ну, ты-то любой одинаковый: что трезвый, что пьяный, – вставил Крюгер. – Кстати, ты там, у зергов, какую-нибудь зазнобушку случаем не оставил? Зеленую такую, с тухлыми глазами? А-а-а, то-то я сразу не сообразил, чего это ты так отбивался, когда тебя два взвода с сетями ловили! Выходит, к милой рвался! Смотри, как бы эта жабеня на алименты не подала.
– Да ладно – «у зергов»! Тебе и зергов никаких не надо. Я же помню, какую шимпанзебру ты себе загарпунил.
– Че-ево-о?!
– Ну, это животное, с которым ты перед отлетом гулял. Я сперва подумал, что Годзилла на гарнизон напала, а это оказалась твоя телка! Ты, кстати, ее в Голливуд не пробовал пристроить, в жутиках сниматься? Ей ведь даже грима не надо, сплошная тебе экономия.
– Я тебя сперва куда-нибудь пристрою, балбеса. Ничего в бабах не понимает, а все туда же! Женщина должна быть такой… – Крюгер сладко потянулся. – …Чтобы с ней надо было сперва бороться… а потом ее побеждать!
– Да-а-а… – тоже потягиваясь и кряхтя, мечтательно протянул Угрюмый. – Я бы тоже сейчас с кем-нибудь поборолся раза три без передыху… Эх, блин, вот разгоним всех монстров – и заживем счастливо! Как в песне чтобы:
