– Эта ведьма заставила меня опозорить жетон, который я считал за честь носить. Она заставила меня опозорить мое супружеское ложе, – теперь он тоже задыхается. Усиленные микрофоном, его рыдания разносятся по площади. – Из-за нее случайный проступок стал привычкой. Навязчивым желанием. И я даже не знал, почему – до сегодняшнего дня. Как у большинства здесь присутствующих, у меня не было причин плохо думать о Саре или ее дочери. Ее лавка работает на Мейн-стрит, сколько я себя помню. Вот только порой привычка приводит к тому, что ты не видишь зла прямо у себя под носом. Ведь что сделала Сара, зная о моей слабости? Она стала меня шантажировать! Мэри-Энн рассказала вам, как она приходила к нам домой. Она сделала это, чтобы мне угрожать. Она обещала все рассказать, если я не заставлю сына отказаться от его показаний. А когда я сказал ей, что не мне это решать? Что Джейкоб – порядочный парнишка, а я поддержу его? Она прокляла его! И теперь мой сын борется за жизнь на больничной койке!
Тэд громко плачет, чуть не выронив микрофон. Я подхожу его забрать и смотрю, как толпа волнуется, пока полисмен трясется и рыдает, утешаемый женой.
Лучшей затравки и желать нельзя было.
А теперь они услышат еще кое-что.
– Возможно, вы слышали обвинения, которые Харпер Фенн предъявила моему сыну на телевидении, – говорю я, скользя взглядом по морю лиц.
По собравшимся пробегает волна. Возможно, они потрясены тем, что я вообще об этом заговорила.
– Наверное, вы ожидаете, что теперь я стану это отрицать. Не стану. Он это сделал.
Мой телефон завибрировал несколько часов назад. Сообщение от Бриджит: только что сообщили в новостях относительно находки собачницы. Совершенно не вовремя.
Я надеялась, что кровь успеет поблекнуть, а метки – исчезнуть, до того, как кто-то набредет на те места. Не сложилось.
Телефон на столе снова вибрирует. Новый текст от Бриджит.
«Что-то происходит на площади. Эбигейл, Тэд, Мэри-Энн – все они там. Боюсь за тебя, Сара. Тебе бы уехать на несколько дней. Может, позвонишь Пьеру? Береги себя. Б.»
Я подхожу к окну и открываю его. Я живу в нескольких кварталах от площади, и ветер доносит до меня слабый шум. Голос, усиленный микрофоном. Мэри-Энн Болт? И беспокойный гул толпы людей.
Что еще Эбигейл задумала?
Не послушаться ли мне Бриджит? Я боюсь, что побег будет принят за признание виновности, но выбора у меня почти нет. Я по-прежнему понятия не имею, где Харпер. Я прикидываю, не провести ли ритуал на крови, чтобы моя кровь смогла воззвать к ее крови. Тут надо хорошенько подумать.
И когда я уеду насовсем, мне понадобятся вещи из мастерской: прежде всего, схемы и мой экземпляр «Старкросс». Я по-прежнему не уверена, решусь ли продать эту книгу, но хоть в качестве ценности, хоть просто как связь с моими предками, она – мое главное сокровище.
Лавка защищена лучше моего дома, особенно после того, как я наложила на нее дополнительные чары. Я затаюсь там и займусь последними приготовлениями. Позвоню следователю и заверю, что просто уезжаю из города, чтобы все немного улеглось. Пообещаю выходить на связь каждый день, чтобы это не выглядело как побег преступницы.
А когда я все для нас с Харпер приготовлю – фьють! Мы исчезнем.
Собрать необходимые вещи по дому – дело десяти минут. Я бегу наверх и вытаскиваю из чулана дорожную сумку. Потом разыскиваю по ящикам и шкафам вещи, которые нельзя восстановить.
В шкатулке лежат украшения, которые мне оставила бабушка. Настоящие драгоценности получила моя мать, а мне достались семейные реликвии: потемневшее медное колечко, которое по преданию жило в нашей семьи с эпохи гонений. Старинная подвеска из оленьего рога, вырезанная той Фенн, что участвовала в Гражданской войне. Я помню, как мама взяла выстланную шелком коробочку с бабушкиными жемчугами и ее бриллиантовое обручальное кольцо – и с завистью смотрела на эти грязные самоделки.
Я роюсь в ящиках в поисках одеяльца, которое бабушка связала для новорожденной Харпер, когда слышу, как в окно нижнего этажа влетает кирпич. В образовавшуюся дыру с улицы громко врываются визг и улюлюканье.
У меня сжимается сердце, но только на секунду. Я – ведьма. И хотя мне не разрешается агрессивно защищаться с помощью магии, если ко мне в дом попытаются проникнуть, я смогу использовать ее более тонко.
– Мы знаем, что ты тут, ведьма! – раздается голос.
Голос паренька. Возможно, одного из тех, перед кем Дэн хвастался после того, как сделал так больно моей дочери. Во мне поднимается ненависть и хватает за горло.
Что бы я могла сотворить с этими парнями!
Я могла бы сделать то, в чем они обвиняют Харпер. Богиня свидетельница, могла бы. И нечто пострашнее.
Моя рука снова ныряет в ящик, и я начинаю бездумно вытаскивать оттуда вещь за вещью. Все равно они именно это и сделают. Я вижу это яркой вспышкой – воображение или мои способности? – картину моего горящего домика.
Второй удар. Второй кирпич.
– Можешь попробовать нам помешать! – издевается парень. – Покажи всем, что ты такое.
– Ведьма! – кричит второй.
