Санктуарий полностью

Пока у меня все, но мы будем держать вас в курсе. Насколько мы знаем, на дорогах сейчас установлены КПП, и въезд в город и выезд из него ограничены.

ИВЕНС: Большое спасибо, Стефани. С вами была корреспондент по вопросам здоровья Стефани Геллер.

– Поймал! – объявляет Тэд Болт. Полисмены и гвардейцы прижимаются к стенам, пропуская шефа, шагающего в свой кабинет, где мы все собрались. – Они в камерах.

Когда мы с Майклом утром сообщили ему о смерти Джейка, я поняла, что с этой минуты пути назад не будет. Отчаяние Тэда Болта может обратиться внутрь, став горем – или наружу, яростью.

Мне нужна его ярость.

– Арестуйте обеих Фенн, – сказала я ему. – Они убили наших сыновей. Пусть заплатят.

Майкл подчеркнул, что ведьмы угрожают всему городу, и сказал Тэду, что вызвал машины скорой помощи, чтобы отвезти в больницу трех копов и парней-спартанцев. Когда он предложил установить карантин, я поняла, что это будет идеально. Можно накрыть Санктуарий крышкой и довести до кипения.

Противный партнер Майкла по гольфу, который возглавляет региональное отделение ЦКЗ в Бостоне и рассказывает застольные истории про обследование проституток на предмет редких венерических заболеваний, это обеспечил. В результате Тэд смог позвонить боссу нашего следователя в Миддлтоне, чтобы у нее отняли дело и прощупать насчет места пребывания Фенн – которым оказался Грин-пойнт.

Эн-Пи-Ар прослышала про карантин – и мы оказались в национальных новостях. А уж когда президент твитнул! Ну, это был практически приказ устроить казнь.

Теперь ведьмы сидят у нас – и я все контролирую. Тэд не в том состоянии, чтобы думать. Горе гонит его действовать, действовать, действовать! Майкл свою роль отыграл. Финал – в моих руках.

Один последний акт правосудия.

Я велела Тэду призвать национальную гвардию, и сейчас они готовят футбольный стадион.

– Парни Митча Макконофи собирают сцену и помост для обвиняемых, – говорит один из полисменов, интересный молодой человек со сверкающим жетоном. – А в магазине скобяных товаров нашлось то, что нам было нужно.

– А как насчет ведьм? – добавляет кто-то озабоченно. – Их не опасно выводить на открытое пространство?

– Они делали попытки сбежать, после того как их привезли? – спрашиваю я у сержанта, который следит за камерами в отделении.

– Не-а. Они скованы по рукам и ногам, и мы замотали им пальцы клейкой лентой, чтобы не могли пользоваться руками. Кажутся странно спокойными.

– Они друг с другом говорят? Может, они составляют какой-то план?

– При нас – нет. Им было приказано не разговаривать.

– А если они телепатки? – не сдается озабоченный. – Могут они, типа, говорить мысленно?

– Или управлять мыслями, – добавляет кто-то еще. – Как они сделали с тем типом. Что если они нас загипнотизируют и заставят их отпустить?

– Хватит! – Тэд стучит по столу с такой силой, что он под его кулаком подскакивает со стуком. – Они ведьмы, а не супермены. Они скованы. При каждой ведьме охранник, и у обоих пистолеты наготове.

– А если они заставят их застрелить друг друга?

– Заткнись. На. Хер, – Тэд подчеркивает каждое слово кулаками. – Они обезврежены. А еще через пару часов все закончится.

– Один вопрос, – подает голос еще кто-то из полисменов, поднимая руку. – А как насчет СМИ? Нам сообщали, что группы телевизионщиков пытались пройти через кордоны. Говорят, что новость о карантине интересует общественность.

– Ни в коем случае! – рявкаю я. – Они помешают нашим приготовлениям. А если они заглянут на стадион, то будьте уверены: губернатор попытается вмешаться. Этого допустить нельзя. Этот суд – наше право!

Если что-то и может все испортить, так это пресса. Если люди будут знать, что их действия запечатлят для потомков, они могут передумать. А нам нельзя допустить, чтобы кто-то передумал.