Эля не откладывая, поехала в больницу. Медсестра в реанимационном отделении узнала любимую балерину и безо всяких проволочек провела ее в палату к Ане. Эле нужно было взглянуть на Эн для того, чтобы набраться решимости. Аня лежала, будто спала, лицо было спокойным и бледным, как восковое, со всех сторон к рукам тянулись прозрачные трубки капельниц. Эля оставила все наличные деньги у медсестры и поехала в ночной магазин, чтобы перевести деньги на счет клиники. Ну все, теперь можно приступить к самому главному – Эля решительно прибавила скорость и выехала на МКАД. Начался дождь, и «дворники» размывали дождинки по стеклу, а Эля вытирала слезы со щек. Она волновалась оттого, потому что не готова была услышать «нет!», оттого, что сейчас могло случиться все, что угодно. Она ехала к Воронову в его загородный дом, который находился в тридцати километрах от МКАД по Рублево-Успенскому шоссе. Воронов регулярно уговаривал Элю переехать к нему, даже несколько раз пытался насильно ее увезти, но она чувствовала, что время не пришло. Из центра было проще добираться в театр, и потом, она хотела сохранить до свадьбы некоторую свободу. Ей хотелось отложить семейную жизнь и пожить в ее предчувствии: чтобы были встречи и расставания, и радость ожидания в предвкушении новой встречи. Неужели сейчас она едет к нему в последний раз? Она сделает то, что должна. Она полностью полагалась на волю судьбы. Возможно, прав был Иван – не может быть у нее с Вороновым никакого счастья. Она подъехала к железной калитке и позвонила в дверь. Сонный охранник нехотя открыл ворота и, не просыпаясь, проводил ее на второй этаж трехэтажного особняка, оставив у входа в спальню Воронова. Он хорошо знал Элю в лицо, поэтому ее ночное появление не вызвало у него ничего, кроме понимающей улыбки.
Эля открыла дверь, вызывая сквозняк, и огромная белая штора, как парус, поднялась, вздулась и заняла полкомнаты – Воронов в любую погоду любил спать с открытым окном. На стене слабо мерцал белый матовый ночник, который он оставил на всякий случай, специально для Эли – в последнее время он всегда ждал ее прихода. Она тихо зашла и присела на край огромной, как корабль, кровати. Но Воронов и во сне почувствовал ее появление! Он перекатился пару раз по кровати и, оказавшись подле Эли, обнял ее за плечи сильными, мужественными руками.
– Ты мне только что снилась! Я так и знал, что ты сегодня приедешь, иди сюда! – Он притянул ее к себе и стал страстно целовать, увлекая за собой в сладкое, нежное забытье.
– Подожди, подожди, – шептала Эля, закрывая его рот рукой. – Я приехала по делу.
– Какие у нас с тобой ночью могут быть дела? Да, у нас может быть только одно, самое главное дело… – И Воронов, входя в азарт, продолжал увлекать ее за собой, потихоньку снимая верхнюю одежду. – Я так тебя хочу, я так ждал тебя! – пьяный от счастья, он сжимал ее в своих объятиях.
– Скажи, ты меня действительно любишь?
– Что за вопрос, – продолжал целовать Элю Воронов, – я бы никогда не решил жениться, если бы не любил тебя!
– А почему ты считаешь, что любишь, если до меня никогда никого не любил?
– От этого и страдал, я был очень одинок и даже не знал, что такое жить полной жизнью, это потрясающий метод познания мира!
– Я тебя тоже очень люблю, с тобой я забываю весь мир!
– Мир – это кучка мусора, если в нем нет тебя! Мир – это призрак, иллюзия. Потому что ты – это я, а как я могу жить без самого себя? – сострил Воронов. Он спрятал свое лицо в ее ладонях, он страстно вдыхал аромат ее волос, целовал ее лицо, шею. – Дорогая моя, я очень люблю тебя! Я не знаю, как я жил до тебя! Иногда мне кажется, что без тебя я не живу и не жил!
