– Ну что ты на него наезжаешь! – вступился за своего любимчика Евсеев. – Парень сделал такое, что нам и не снилось! Не все так уж безнадежно: мы знаем, что их цель – Байкал, и знаем, что центр – Пирамида – находится где-то в том районе. Потом, Конфуций наш у них в законе, поэтому и они все у нас под отчетом! – Евсеев похлопал рукой по толстенной кожаной папке Конфуция. – Можно сказать, что это мировая победа над засильем инопланетного разума, а ты все: «Взять, взять!» А потом взяли же эту Вороновскую кредитную линию, ту, что он Конфуцию выделил! Она-то Воронову уже не понадобится! А это пару лимонов на личные нужды! Мы наконец-то закупим всю наимоднейшую технику, не хуже тэдов экипируемся. Закупим машин для каждого нормального сотрудника, у нас будет свой наградной счет в банке, и первым мы наградим, конечно, тебя, Конфуций!
– Спасибо, – скромно потупил глаза в пол Конфуций, – за время своего честного служения, сразу у двух господ, я уже накопил кое-что на безбедную старость, – тихо прошептал он, но, похоже, шепот его уже не был услышан генералом, который активно проектировал «город будущего».
– Да и штат за эти средства можно увеличить, – воодушевился Толубеев, – и новых людей можно обучить! Да что там говорить, Конфу – наша слава, гордость и надежда! Но уж больно хитро у них там все понаворочено, башку можно сломать.
– А вы относитесь проще, Виктор Семеныч, ну знают они кое-чего, так это и наши дети будут скоро знать, мир так быстро меняется… И потом, они такие же запутанные, как и мы, у них, как и у нас, проблемы и в личной жизни, и в общественном устройстве.
– Но ты же говоришь, у них порядок и беспрекословное подчинение, что Тана у них, как Сталин? Значит – дисциплина!
– Поймите, знаю я очень мало, но понял одно, вещество Тоу-ди выпущено из этой самой Пирамиды и самый лучший способ остановить эпидемию – это взорвать ее к чертовой матери.
– Однозначно! Взорвать! – вскочил с места Евсеев. – Пробурить скважину к центру Земли!
– Ура, товарищи! На какую глубину, в каком месте прикажешь бурить и на сколько километров? И где находится сама Пирамида? Под озером, недалеко от него, под землей, координаты? Ну, ткни наконец пальцем, в каком месте бурить! – выходил из себя Евсеев, подскакивая как мячик к висящей на стене карте. – Ни один спутник, ни один наиразвитейший сканер этой Пирамиды в недрах земли не выявил!
– Но она же есть! – ответили дуэтом Птоломей и Конфуций.
– Птоломей лично с геологами и геодезиками вчера четыре часа здесь штаны протирал! – объяснил Евсеев Конфуцию. – Чем мы докажем, что она вообще существует?
– Ну а если все-таки мы отправим экспедицию к Байкалу, найдем следы этой Пирамиды совместно с учеными всего мира, – опять стал возводить воздушные замки Птоломей.
– Вот по поводу «совместных усилий с учеными всего мира» я бы подождал! – оборвал его мечты Конфуций. Птоломей и Евсеев настороженно переглянулись.
– Сдается мне, среди них много таких, что стоят на службе у этой самой Пирамиды! – Эта версия привела в ужас еще больше. Евсеев подошел к столу и налил себе минеральной воды. Они с Птоломеем только сейчас начинали понимать, с чем предстоит иметь дело.
– Значит, ее нужно взрывать! Немедленно! – постановил Птоломей.
– Хорошо! – согласился Евсеев. – Мы отправим не одну, а две, три экспедиции, они пробурят в земле дыру, заложат в нее ядерную бомбу, наружу вырвется сжатая вулканическая природа, разнесет Пирамиду в клочья, уничтожая попутно и Землю со всеми ее обитателями.
– По-моему, единственное, что мы можем в этой ситуации сделать, это пойти на контакт с экселендцами и, объединившись, уничтожить этих врагов человечества! – примиряющее заключил Конфуций. – Экселендцы обладают силой и знаниями поболе наших, но до сих пор они еще не уничтожили тэдов.
– А кстати, Конфуций, ты, как смотрящий, видел живьем хоть одного из них?
– Никого пока… – соврал Конфуций. – Но знаю точно, они не то что тэды, они значительно лучше!
– Ну, да, они типа Зорро, мочат из мести. Но если они такие хорошие, то почему ни разу не попытались объединиться, с законной властью? А все потому, что для них не существует наших законов! – генерал говорил, «как надо», но чувствовал, что надо не так…
