Как только Константин почувствовал свободный и пьянящий дух Тель-Авива, он сразу же охмелел от счастья и мгновенно рванул в Хайфу. Во-первых, там теплее, там курорт, там можно хотя бы на пару дней пройти восстановительную терапию: нервы после всех перебежек пошаливали. А главное, он нашел то, что искал - самую лучшую в стране косметологическую клинику «Элиша». Остановился в отеле четыре звезды «Dan Gardens Hajfa», специально выбрал не самую фешенебельную гостиницу, чтобы не привлекать внимание, зато она находилась близко и от пляжа, и от клиники. Оформил номер и сразу же отправился в клинику. Врач, как и предполагалось, был из наших, из бывших - еврей Исаак Шухмерзян. Не сразу светило понял, для чего такому красивому юноше новый африканский нос, все пытался образумить клиента. Но когда Константин намекнул, что дело политической важности, доктор мгновенно оставил уговоры, замкнулся и официально заявил, что он таки ничего не слышал, не видел - глух и нем от рождения. Он сделал рентген Костиного носа и выдал ему предварительную компьютерную распечатку всех возможных вариантов и комбинаций его будущего носа, глаз, губ, подбородка, скулы и надбровных дуг. Костя был поражен таким творческим подходом и решил не перебегать от хирурга к хирургу, а все сделать здесь и сейчас. Два дня на подготовку и к делу - вперед, к новому телу! Он взял с собой на пляж для изучения компьютерную распечатку носов, ртов, щек и век и, удобно расположившись в шезлонге, принялся создавать из деталей свою внешность. Пусть лицо будет чужим, неузнаваемым, но сексуальным и мужественным. Творчество увлекло Костю: хоть и жаль было расставаться со своей исключительностью, но жизнь того стоила. Вот, пожалуйста, глаза: Костя рассмотрел все восточные варианты, хотел их удлинить, но хирург посоветовал наоборот: изменить форму, округлить и расширить, подрезав веки в уголках, и поменять цвет, поставив темно-карие линзы. С носом оказалось сложнее - аккуратный Костин нос уменьшать было некуда, можно было приделать горбинку и самую малость расширить ноздри - и получался редкостный урод. Костя никак не мог объединить в одно разрозненные детали так, чтобы они сочетались органично. Ну, точно, как у Гоголя в «Женитьбе»: «Если бы губы Никанора Ивановича да приступить к носу Ивана Кузьмича…» А вот подбородок, оказывается, тоже можно трансформировать - из Костиного заостренного сделать грубый квадратный с ямочкой. Врач гарантировал, что после операции он сам себя в зеркале не узнает. «Отлично! Но как же таким жить?! Но лучше жить уродом, чем быть знойным, но мертвым красавцем». Костя был настроен решительно, но не мог не ощущать некоторого волнения перед роковым шагом. Пару часов операции и поди, докажи, что ты когда-то был вылитым Киану Ривзом! И вдруг нечаянно легким ветерком пролетела крамольная мысль: «Господи! Ну, придумай что-нибудь, чтобы избавить меня от той операции!» Косте уже стало казаться, что он и так неплохо замаскировался. Прямо в аэропорту Тель-Авива он произвел расправу со своими роскошными волосами, беспощадно уничтожая знаменитую стрижку от Зверева. Безжалостно нарастил себе косматые, свалявшиеся валики с клоками седых волос. На всклокоченную, словно годами нечесаную гриву он водрузил традиционную круглую еврейскую шапочку, купил длинный черный халат и черные сатиновые шаровары и мгновенно стал похож на местного раввина, как будто всю жизнь им и был. А на следующий день, уже в другой парикмахерской, приделал себе накладные пейсы. И сам себя в зеркале испугался. «А если еще к этому маскараду добавить бороду, нос горбинкой, маленькие круглые очки, взять в руки палку и согнуться в три погибели, то может быть можно оставить лицо в покое? - невесть кого вопрошал Костя. Кто вообще его здесь найдет? Он сам себя в зеркале не узнает!» Но Костя знал, что узнают те, кому нужно, наметанным глазом враз определят! Хотя ни один прохожий еврей никогда не признает в нем ряженого русского. Костя пригляделся к этой теплой стране и решил, что она идеально подходит для того, чтобы затеряться в ней на первое время. Во всяком случае, огромное количество красивых русских женщин склоняли Костю в пользу Израиля. «Ну, так и зачем тебе операция? Откажись от нее!» - предательски прошептал кто-то внутри. Как хотелось внять этому внутреннему голосу, но Костя знал, что не одного беглеца подводила эта иллюзорная беспечность, и не слушал подсказку. Вот он немного поездит по миру, заметет следы, вернется на берег Хайфы, выучится на раввина, пойди, найди его! За проведенные в отеле четыре дня Костя успешно поставил на себе все оздоровительные эксперименты: добровольно испытал прелести всевозможных видов массажа, процедуры спа, грязевые ванны, шоколадные обертывания и даже экзотические массажи живыми змеями по сто долларов каждый. Они были обязаны снимать стрессы не хуже, чем пиявки. В результате стрессы они только добавляли, зато волю воспитывали. Целый день он активно наверстывал упущенное за целую жизнь: катался на катамаране, летел с высоты трехметровых волн на серфинге, прыгал с вышки в восемнадцатиградусное море и лихо рассекал на водных лыжах. Утро начиналось с прихода официантки, которая доставляла столик на колесиках со свежайшими круассанами, треугольными пирожками с маком и кофейником горячего кофе со сливками. А после короткого заплыва он продолжал в режиме нон-стоп исследовать местную кухню. На обед шли: цимес, форшмаки, паштеты, куриные шейки, нашпигованные авокадо с чесноком, хумус, кугел, обязательно два-три сорта рыбы в кисло-сладком томатном соусе с красным вином, щука печеная с экзотическими овощами и обязательно ломтики прозрачной форели. Овощи подавались отдельно в апельсиновом соусе, затем шли многообразные десерты и после такой разминки он дрых еще несколько часов, до ужина. Один в двухместной кровати, в номере с видом на море. На террасе он подолгу наслаждался шумом моря и его удивительным острым запахом. Казалось, ничто в мире не может забрать у него это счастье. Мог же он за все свое пережитое хоть раз в жизни отоспаться и отдохнуть, отметить свое второе рождение! Выросший в малоимущей и многодетной семье мальчик все детство в основном наблюдал, как пили-ели и развлекались другие. Поэтому и рвался в чемпионы кунг-фу, чтобы убежать подальше от нищеты. И вот, после всех видов борьбы и бега - долгожданное райское наслаждение. Осталось несколько часов до помещения его в клинику, и Костя решил провести их на пляже, который, благо, находился рядом с гостиницей. Людей, кроме него на лежаках загорало человек десять, да и то в основном парочки. День выдался не очень теплый, солнце светило честно, но грело слабо, стол6ик термометра добирался всего до двадцати градусов. Ветер дул с моря и для полного комфорта приходилось укрываться еще и плотной махровой простыней. Проплыв пару километров брасом, перекусив между завтраком и обедом бурекасами и парой картофельных драников, запив их свежевыжатым ананасовым соком, он наконец задремал, как честный труженик курорта. Уютно расположившись на белом лежаке, покрытом чистым белоснежным матрацем, он беззаботно накрыл лицо от солнца листком с распечаткой своего будущего лица. Разморенный и счастливый Константин решил вздремнуть всего пару минут. Сон сразу же сомкнул веки сладким предвкушением счастья, ему снилось его новое отражение в зеркале: на него смотрело лицо раввина с широкими пейсами и огромным еврейским носом. И вдруг, во сне, Костя осознал, что с таким вот носом он уже никогда не будет нравиться красивым девушкам, они, наоборот, всегда будут избегать его, издеваться над ним, они станут его жестоко высмеивать. Вот он слышит, как одна из них говорит: «Какой потрясающий еврейский нос!» «Представляешь, какой страстный поцелуй у человека с такими губами!» - смеется другая. «Нет, это не чемпион кунг-фу», - отвечает первая. «Скорее - это чемпион по поеданию бурекасов», - вторит ей подруга. Костя дернулся всем телом и проснулся. То, что он увидел, перед собой было явью, но лучше бы это был сон! Напротив него, издевательски высмеивая варианты его будущего лица, стояли две одинаковые женщины-статуэтки. Две дивы - в огромных, круглых, солнцезащитных очках-бабочках. Они, как близняшки, были в одинаковых широкополых шляпах и в одинаковых желтых платьях в белый горох, на руках у них были одинаковые белые до локтей перчатки. Они одинаково гримасничали, тыкая пальцем в обведенные Костей носы, губы и подбородки, и пили одинаковую колу. Если бы даже их было не две, а одна, Костя узнал бы ее и мертвый из гроба вскочил бы и побежал в море топиться! Уж лучше сражаться с акулами, чем общаться с Лари! Но, рванувшись с мягкого логова вверх, сразу получил подсечку, удар в ухо от обоих и наставленное в лицо дуло пистолета, который для приличия был обмотан в его же собственное полотенце.
