— Я также пью за другого молодого человека, который сегодня с нами. Я вижу в нем будущего генерального прокурора Санта-Барбары. Мой личный хрустальный шар мне как-то сказал, что он может занять место в резиденции губернатора нашего штата. Я пью за то, чтоб это предсказание сбылось. Также я поднимаю свой бокал в честь моего дорогого сына Ченнинга...
Кепфелл посмотрел на Мейсона и, встретив его мрачный взгляд, сразу же понял свою ошибку.
— Я хочу сказать, за моего великого и дорогого Мейсона. Правда, теперь я опасаюсь, что он пригласит меня вести ближайшую предвыборную кампанию, не так ли, Мейсон?
Но Мейсон уже выходил из-за стола. Кепфелл растерянно смотрел ему вслед.
Если б Аугуста Локридж узнала о неприятном инциденте, происшедшем между отцом и сыном, эта весть пролила бы бальзам на ее отравленную завистью душу. Еще вчера она видела все эти излишества, которые присутствовали на вечеринке по случаю помолвки, а сегодня — снова вызывающая роскошь ужина миллиардеров. С верхнего этажа своего красивого дома Аугуста все время в бинокль наблюдала за перемещениями гостей на этой столь яростно ненавидимой ею вилле. Если она не видела Мейсона, потому что было слишком темно и она уже ушла со своего наблюдательного поста, и конечно же она заметила всех этих гостей в больших лимузинах и определила, кто есть кто. Она могла сказать, что вне всякого сомнения присутствовали Суэмптоны, семейство королей Бе, Пико, Хауд, конкурент нефтепромышленник, эта пышечка миссис Кларк в компании очень приятного молодого человека, вне всякого сомнения ее нового молодого любовника, — все эти люди, которых она раньше принимала. Ее гнев искал выхода и в конце концов обратился на Лейкен. Когда она спустилась к ужину, Лейкен разговаривала с кем-то по телефону.
— Ты, очевидно, звонила Тэду? — резко спросила Аугуста, как только девушка повесила трубку.
— Да, маман, но...
— Никаких «но», не забывай, что Тэд — Кепфелл.
Лейкен давно уяснила, что когда мать вне себя, с ней лучше не спорить.
— Да, маман.
— Сейчас он еще молодой, но чем старше он будет становиться, тем более жалкий у него будет вид. Тем невзрачнее он будет. В конце концов он не сможет думать ни о чем, кроме своего состояния. Будет презирать людей, законы, мораль. Я знаю, моя девочка, что случается с женщиной, которая выходит замуж за Кепфелла. Памелла, София, — знаешь, что с ними стало?
Конечно, ее слишком далеко занесло. В это время Минкс уже входила в комнату, и она услышала слова Лейкен.
— Мама, я же не имею ни малейшего намерения выходить замуж.
«Мне только что приснился сон, и я хочу рассказать тебе о нем. Этот сон о тебе и обо мне, о нас двоих. Мы где-то далеко отсюда очень далеко, идем по горячему песку, и прибой лижет паши босые ноги. На твоем прекрасном лице прозрачные брызги воды, а волосы пахнут океаном. Я вдыхаю соленый свежий запах моря и чувствую, как бесконечно люблю тебя. Ты должна знать, что мое сердце, моя душа принадлежат тебе, только тебе. Во сне ты просишь любить тебя всегда. Я обещаю тебе это. Так будет всегда, до последнего моего дня. Я тебя обожаю и буду всегда обожать. Джо».
Рука Келли, державшая это наивное и нежное послание, задрожала, и листок упал к ногам, девушки. Здесь же, на полу, лежала большая связка желто-коричневых конвертов, на каждом из которых было написано крупными буквами: «Келли». Почерк был знакомый, размашистый, с круглыми аккуратными буквами. «Подумать только, и такой почерк принадлежит убийце, — воскликнула про себя Келли, поднимая вырванную из школьной тетради страничку. — Надо немедленно все сжечь, сейчас же, немедленно, сию же минуту», — уговаривала она себя.
Эту связку конвертов, Келли получила по почте, с небольшой сопроводительной запиской от Джо: «Все эти письма я написал в тюрьме тебе. Но так и не осмелился их отправить. Ты можешь их сжечь, но прежде прочитай».
Пакет с письмами Келли положила вглубь шкафа, а сегодня вдруг достала его. Что-то побудило ее развязать связку, вынуть аккуратно разлинованный листок...
Ночью на вилле сработала сигнальная система. Примчалась полиция, обысками весь сад. Никаких следов. Келли наблюдала за происходящим из окна своей спальни, видела, в каком бешенстве был отец. Он решил, что система безопасности работала плохо, и намеревался ее изменить.