Мейсон несколько раз подходил к книжной полке, вытаскивал то один, то второй фолиант, открывал наугад, пытался прочесть. Но слова не складывались в предложения и от этого предложения казались непонятными. Мейсон захлопывал книгу и ставил ее на полку. Его неотвязно преследовала одна и та же мысль – сможет ли он уговорить Мэри, чтобы она подала в суд на Марка.
Он не находил положительного ответа, хотя прекрасно понимал, что если Мэри не сделает этого, то совершенно неизвестно, как все сложится дальше.
Мэри несколько раз выходила на кухню, возвращалась оттуда, то и дело бросая взгляды на Мейсона, который сначала стоял у книжной полки, потом сидел в кресле с раскрытой книгой в руках, еще позже она застала его у окна. Но начать разговор она так и не решалась, боясь одного и того же вопроса – когда же она, наконец, решится и подаст в суд на Марка.
Мэри чувствовала себя неудобно и неуютно, ей было страшно за свое будущее. Но не только за свое, а и за будущее Мейсона и ребенка, который уже жил в ней.
Наконец, Мэри не выдержала невыносимого напряжения, царящего в доме. Она вернулась с кухни, увидела
Мейсона, бесцельно стоящего посреди гостиной и сказала:
– Мейсон, мне кажется, твой отец прислал нам приглашение на праздник сегодня?
Мейсон посмотрел на Мэри, его взгляд не выражал ничего определенного.
– Знаешь, у моего отца это иногда бывает. Каждые двенадцать лет с ним случается приступ любви. Он становится хорошим, покладистым, ему все нравятся, он делается человеколюбивым.
Мэри с удивлением слушала Мейсона. Кое в чем она была согласна с ним, но в целом не соглашалась, и подобное уже не однажды приходило ей в голову.
– Мейсон, – Мэри сунула руки в карманы брюк, – а ты не скажешь мне, чего же он хочет?
– Кто?
– Твой отец СиСи.
– Не знаю, Мэри, что тебе и ответить. Я же говорю, каждые двенадцать лет у него бывают приступы человеколюбия и он старается делать всем только добро.
– А почему так редко? – поинтересовалась Мэри.
– Не знаю, почему так редко. Но слава богу, что хоть раз в двенадцать лет с ним такое случается.
Мэри улыбнулась.
– Ты согласна со мной?
– Ну, конечно же. Лучше хотя бы один раз в двенадцать лет, чем в сто лет и ни разу.
– Все логично, Мэри, – Мейсон уже хотел что-то спросить у нее, но Мэри остановила его ладонью поднятой руки.
– А что же все-таки он хочет?
– Я слышал, как у него скрипели зубы, хотя он и улыбался.
Выражение лица Мейсона стало очень похожим на выражение лица СиСи.
– Улыбался? – спросила Мэри.
– Да, он улыбался, а зубы скрипели. В общем, он решил устроить самый большой бал в городе и пригласить всех, кого только можно, чтобы показать, какой он хороший и ужасно щедрый.
– Что, на этом балу, на этом великолепном празднике, будут все?
– Думаю, что да. Может быть, придет даже пожарная команда.
– А что станет делать пожарная команда на этом празднике? – заинтересовалась Мэри.
– Как что? Они примутся устраивать фейерверки и всех обливать шампанским.
– Шампанским? – засмеялась Мэри.
– Да, я думаю, что на этом празднике, как всегда, будет море шампанского.
– Море?
– Ну, может быть не море, но – очень много, я уверен в этом, – Мейсон улыбнулся.
Мэри ответила ему такой же веселой улыбкой.
– Мейсон, насколько я понимаю, СиСи задал тебе абсолютно конкретный вопрос в своем послании?
– Конечно, отец всегда спрашивает у меня четко и определенно.
– Как я поняла, он спросил, придешь ты или нет.
– Да, именно, так он и спросил.
– И что ты ответил?
– Я? – Мейсон очень неопределенно пожал плечами, – знаешь, Мэри, я думаю, что это мы должны решать вдвоем, но вообще-то, мне не хотелось бы идти туда и видеть своего отца.
– Так что, ты ему так ничего определенного и не сказал? – пристально посмотрев в самые глаза Мейсону, спросила Мэри.
– Ну почему ничего не сказал? Я, во-первых, его поблагодарил за приглашение, а во-вторых, попрощался.
– И это все? – изумилась Мэри.
– Ну да. А что еще я мог сказать? Ведь тогда бы мы с тобой не разговаривали.
– Странный ты, Мейсон.
– Не знаю, мне кажется, что я вполне нормальный и полностью отвечаю за свои поступки. А вот…
– Что, Мейсон? Не надо только обо мне. Давай вначале решим вопрос.
Мейсон вновь пожал плечами, отошел от стола и опустился на мягкий диван. Пружины слегка скрипнули и Мейсон удивленно огляделся по сторонам. Мэри осталась стоять у стола и он залюбовался ее красотой, насколько выразительным было ее лицо. Мэри повернула голову в сторону и Мейсон с изумлением заметил, что сегодня профиль Мэри вновь кажется очень грустным.
"Боже мой, неужели у нее так и не сложится жизнь? Неужели у этого хорошего человека, у любимого человека, все так и будет плохо. Нет, что-то надо делать".
– Мейсон, – Мэри повернулась к нему и посмотрела на мужчину, – так мы идем на большой праздник, который дает СиСи Кэпвелл, или нет?
– Знаешь, Мэри, я думаю, что кто-нибудь из гостей, наверняка, знает о моей драке с Марком Маккормиком. А если этот кто-то уже успел рассказать моему отцу, то думаю, мне не следует идти домой и встречаться с СиСи, – сказал Мейсон, нервно сунул руки в карманы пиджака и прошелся по гостиной.
