Вот почему СиСи сейчас — может быть даже впервые за многие годы — почувствовал, что не знает как разговаривать с дочерью. Она задала простой вопрос, а у него не было ответа. Точнее, если бы все это произошло еще несколько дней назад, он бы, наверное, уверенно рассказал Келли о том, что ей должно быть хорошо в клинике, что она должна выполнять все указания доктора Роулингса, о том, что ее там вылечат. К сейчас — не мог… Точнее умом он понимал, что должен успокоить ее, как-то привести в чувства, но сердце отказывалось повиноваться.
Келли подошла к отцу поближе и с надеждой заглянула в глаза.
— Папа, почему ты молчишь?
Но вместо того, чтобы ответить честно и откровенно на ее вопрос, СиСи вдруг начал сыпать казенными фразами.
— Понимаешь, Келли, так надо, так необходимо… Это должно помочь тебе. Ты должна выполнять все, что требуют от тебя в клинике. Тогда тебе станет лучше. Потом может быть когда-нибудь мы сможем тебя забрать оттуда…
СиСи словно механически повторял заученный текст, его разум смог перебороть его чувства.
— Полиция сбилась с ног, разыскивая тебя по городу…
Келли почувствовала, что отец все так же далек от нее, как и прежде.
Она отвернулась и отчужденным голосом сказала:
— Я знаю, я слышала вой полицейских сирен…
Си и растерянно стоял за ее спиной.
— Почему ты сбежала аз больницы?
Глаза Келли наполнились слезами, заламывая руки она сказала;
— Отец, мне очень нужно было повидаться с вами, я так соскучилась по родному дому, по всем вам…
СиСи развел руками.
— Но ведь ты могла попросить доктора Роулингса, чтобы он передал нам о твоем желании увидеться. Я думаю, он исполнил бы твою просьбу. Кто-нибудь или я, твоя мама приехали бы к тебе в клинику и поговорили с тобой.
Келли снова заплакала.
— Но ведь вас не было там так давно… Я просила доктора Роулингса, чтобы он хоть ненадолго отпустил меня, но…
— Разве тебе обязательно нужно было покидать клинику, чтобы повидаться с нами?
Она убежденно кивнула и сквозь слезы сказала:
— Да, я не могу… То есть мне там очень плохо и даже разговаривать с вами в этой клиники я не хотела. Это напоминает свидание в тюрьме. Но ведь я не преступница. Почему они не разрешали, мне увидеться с вами? Почему они не разрешала мне навестить свой родной дом? Разве я могла причинить здесь кому-то вред? Ведь это не так, папа!.. Правда? Ведь я так соскучилась по вам!
СиСи снова почувствовал прилив глубокой нежности к дочери и заключил ее в свои объятия.
— Келли, дорогая, успокойся, пожалуйста. Я тебя прошу… Не плачь… Мы тоже скучаем по тебе, — тихо говорил он ей на ухо, нежно поглаживая по волосам.
Прижавшись к отцу девушка плакала навзрыд, заливая слезами полы пиджака.
— Папа, мне так плохо. Они только и делают, что заставляют меня пить таблетки. А доктор Роулингс своими методами лечения все время сбивает меня с толку, я никак не могу вспомнить, что со мной произошло. Он пользуется гипнозом для того, чтобы узнать, что я знаю я чего не знаю, что помню и чего не помню. Может быть, в этом состоянии я что-то и рассказываю ему, но ведь для меня это остается таимой, я же не знаю о чем говорю. Папа, если бы мне удалось вернуться домой, я бы обязательно все вспомнила.
Она смотрела на СиСи такими полными надежды и горя глазами, что он не нашелся что сказать. Он чувствовал, что должен как-то подбодрить Келли, но разум снова брал свое.
— Ты знаешь, — наконец сказал он, — я не могу помочь тебе.
— Но почему, почему?
СиСи принялся оправдываться.
— Я просто не могу забрать тебя оттуда. Мне не разрешают сделать это. Ну неужели ты не понимаешь? Они не дадут мне этого сделать.
Не веря своим ушам, Келли отступила на шаг.
— Папа, но ты ведь можешь что-то сделать? Ведь можно что-то придумать!.. Мне там так плохо… Я не хочу там больше находиться!.. Забери меня оттуда.
— Дорогая, неужели ты не понимаешь? На этот раз я не могу тебе помочь. Врачи все сделают так как нужно.
Келли снова почувствовала вырастающую между ней и отцом стену отчуждения. Он не понимал ее. Он пытался отгородиться от ее проблем, от ее несчастий какими-то нелепыми объяснениями. Она видела в его глазах доброту, но слова, которые он упрямо повторял, были так далеки от того, на что она надеялась.
— Папа, почему ты говоришь мне о врачах? Я сейчас не хочу даже слышать об этом. Ты не представляешь, что они делают со мной!..
СиСи снова развел руками. Вообще, во всем его облике была такая растерянность и бессилие, каких Келли никогда раньше не замечала за ним.
Она помнила отца совсем другим человеком — властным, решительным, предприимчивым, он всегда мог добиться цели, любой цели, которую пожелает, в его распоряжении были огромные богатства и огромные возможности и он, не раздумывая пользовался имя для того, чтобы достичь намеченного.
