— Нет, — сказал Белоглазый. — Там было только четверо рабочих. В этот раз нам не удалось завербовать больше.
— Черт побери! — выругался Тиммонс. — Одна неприятность следует за другой.
Белоглазый издал короткий смешок.
— Но это еще не все неприятности, амиго. Тиммонс очумело спросил:
— Что, еще какие-нибудь сюрпризы?
— Да.
Белоглазый закурил, словно для того, чтобы выдержать паузу.
Пауза при сообщении неприятного известия — самое главное.
— Ну, говори же быстрее! — нетерпеливо воскликнул Тиммонс. — Что там еще стряслось?
— В фургоне, был кое-кто еще, — загадочно ответил Белоглазый.
— Кто, черт возьми?
— Иден Кэпвелл. Оказалось, что они везли ее с собой в микроавтобусе из самой Санта-Барбары.
Тиммонс в сердцах пнул ногой ножку стола.
— Черт! Только этого не хватало. Она что-нибудь видела? Что ей вообще известно?
Белоглазый шумно выдохнул сигаретный дым.
— Будем надеяться, что не слишком многое. Ты ведь тоже был в гараже…
Тиммонс стал кусать губы в бессильной ярости.
— Да, сегодня тяжелый день, — сказал он и положил трубку.
В этот вечерний час ресторан «Ориент Экспресс» был заполнен посетителями.
Официанты быстро сновали между столами, разнося заказы.
Лайонел Локридж уселся за столик. Жестом подозвал метрдотеля. Заказал рюмку коньяка и чашку кофе.
Медленно отпивая золотистый ароматный напиток из небольшой рюмки, он с любопытством поглядывал по сторонам.
Взгляд его был безразличным и равнодушным до тех пор, пока в зале ресторана не появилась Джина Кэпвелл.
Она остановилась у стойки бара, и в ожидании ею заказанного «мартини» бросала призывные взгляды вокруг себя. Однако, ни один из присутствующих в этот вечер в баре мужчин не реагировал на ее недвусмысленную стрельбу глазами.
Единственным, кто проявил живой и неподдельный интерес к Джине, был Лайонелл Локридж.
С чашечкой кофе в руке он подошел к стойке бара и устроился рядом с Джинов.
— О, Лайонелл! — с притворным радушием сказала Джина. — Давненько не виделись. Попивая кофе, он съязвил:
— Наверное, ты очень занята в своей пекарне? Как продвигаются твои дела? Ты уже разобралась с рецептами печенья? Знаешь, сколько дожить соли, сахару и всякой прочей ерунды?
Джина брезгливо поморщилась. Она не знала, что ей ответить, но в этот момент Том принес ей спасительную порцию «мартини».
Сделав вид, будто сильно занята употреблением весьма приятного напитка, она сделала вид, что пропустила высказывание Лайонелла мимо ушей.
Но это ничуть не смутило его. Локридж продолжал отпускать колкие замечания в адрес Джины, пользуясь тем, что она который месяц ходила у него в должниках.
— Так как идут дела на нашей общей кухне? Честно говоря, я уже начинаю беспокоиться за судьбу своих денег. Ведь если ты помнишь, Джина, у тебя есть кое-какие обязательства передо мной.
Джина поморщилась.
— Лайонелл, если ты пришел сюда для того, чтобы напоминать мне о том, что я твой должник — то ты мог выбрать лучшее время и место для подобных разговоров. Наступил вечер, и я, в конце концов, как любой другой нормальный человек, хочу отдохнуть и посвятить себя своим личным делам.
Лайонелл поставил чашку кофе на стойку бара.
— Ну, что ж, — пожав плечами сказал он. — Законное право. Я ничего не имею против. Ты можешь отдыхать как угодно. Но прежде, я хотел бы поговорить с тобой.
Джина озабоченно огляделась по сторонам. Убедившись в том, что многочисленные особи мужского поля, заполнявшие в этот вечерний час стоянки ресторана «Ориент Экспресс», не проявляют к ней ни малейшего интереса, она решила, что Локридж тоже может быть неплохим собеседником. Только если не станет больше напоминать ей о пяти тысячах долларов, которые она ему должна.
Впрочем, это дело, она надеялась, замнется как-нибудь само собой, и Лайонелл не станет требовать от нее возвращения этих денег.
В конце концов, она сделала ему столько полезных услуг, сколько ни один другой человек в этом городе.
Локридж мог бы без особого ущерба для себя закрыть глаза на этот, в сущности, мелкий должок
Разумеется, Джина ничего не знала о том, что деньги эти принадлежат не Лайонеллу Локриджу, а его бывшей жене Августе. Но даже если бы она это знала, вряд ли это сильно волновало бы ее.
Джина ненавидела Августу такой же лютой ненавистью, как та — Джину.
Никто в этом городе не находился в худших отношениях, чем две вышеназванные женщины. А потому для Джины, наверное, было бы приятно узнать, что она транжирит деньги Августы.
Что касается Августы Локридж, то в данном случае все было бы как раз наоборот. Маловероятно, что Лайонелл мог бы и дальше пользоваться благосклонностью своей бывшей супруги, если бы она узнала о том, что деньги, которые она снимает со своих счетов, едва ли не еженедельно, превращаются в мучную пыль и изрядные порции горячительных напитков — даже большей частью в последние, поскольку Джина не ограничивала себя в спиртном
Джина не имела такой привычки — напиваться до «чертиков». Но в подходящей обстановке никогда не могла отказать себе пропустить порцию-другую хорошего вина.
