— Не знаю, будет Ли тебе это интересно. Все это, в основном, неприятные вещи.
— Если ты хочешь выговориться, — пожал плечами Перл, — то валяй… Я готов слушать тебя хоть до утра, а наши спутники пусть пока наслаждаются жизнью.
— Ты знаешь, — задумчиво сказала Келли глядя на веселящихся спутников, — глядя, как они наслаждаются жизнью, я почему-то думаю о смерти.
— Действительно странно. Почему? — удивился Перл.
Келли пожала плечами.
— Не знаю. Может быть, потому, что я встречала в своей жизни много самоубийц, ведь в нашу клинику попадают не только те, кто перенес тяжелые психические расстройства, но и пытавшиеся покончить счеты с жизнью. Например, в палате я однажды видела мертвенно-бледного человека с блуждающим взглядом и огромной раной от уха до уха. Он потом несколько недель лежал там в палате под неусыпным наблюдением санитаров. Молчаливый, мрачный, озлобленный тем, что ему спасли жизнь. Он ничуть не скрывал, что снова попытается покончить с собой, как только окажется на свободе.
— И что же с ним случилось? — поинтересовался
Перл с любопытством глядя на Келли
— Не знаю, потом он исчез Наверно, его перевели куда-то в другую клинику. А еще один бросился в океан с утеса. Его вытащили из воды и доставили в больницу, а через десять дней он заболел брюшным тифом от того, что наглотался воды.
— Он умер?
— Да, — кивнула она. — Я до сих пор не пойму, надо ли считать это самоубийством или нет… Чудные эти самоубийцы. Сестра рассказы вала мне про одно безработного. У него умерла жена, он заложил все свои последние вещи, а деньги прокутил. Потом на оставшиеся пару сот долларом купил себе револьвер, но у него так ничего и не вышло — только прострелил себе глаз и поправился.
Пора усмехнулся.
— Вот это уже более оптимистично! И представляешь себе, потеряв глаз и изуродовав себе лицо, он пришел к убеждению, что мир не так уж и плох. И жил потом в свое удовольствие.
— Очевидно нанеся себе физическую рану он излечился от раны душевной. Интересно было бы узнать, как он жил дальше.
— Кто его знает. Знаешь, Перл, что я заметила…
— Любопытно будет услышать.
— Люди и никогда не накладывают на себя руки из-за любви, как надо было бы ожидать. В конце концов, всегда оказывается, что люди кончают с собой потому, что им просто не на что жить. Ума не приложу, отчего это так бывает.
— Может быть, потому, что деньги важнее любви, — неуверенно сказал Перл.
— Может быть, — так же неуверенно произнесла она. — А один мексиканский эмигрант рассказывал мне о том, как он пытался покончить жизнь самоубийством.
— Ему тоже не на что было жить?
— Нет, тут история посложнее. Я попробую рассказать тебе об этом, но, честно говоря, я не совсем точно представляю, о чем идет речи» Я запомнила те слова, которыми он это рассказывал, но так ли это на самом деле — кто знает… Он сказал мне, что его спас запах жареной печенки с луком и острым соусом «чили». Это была критическая ситуация. Он говорил, что жизнь протекает в разных пластах и у каждого пласта есть своя пауза, обычно эта паузы не совпадают. Один пласт подпирает другие, и которых жизнь на время угасла. Самая большая опасность — когда эти паузы возникают одновременно во всех пластах, вот тогда и наступает момент для самоубийства, причем иногда без всякой видимой причины. Вот его в такой момент спас запах жареной печенки.
Перл удивленно посмотрел на Келли
— Да, да. Перед смертью он решил поесть. Просто поужинать напоследок как следует в небольшом мексиканском ресторанчике. Ну как ты сам понимаешь, в ресторанах не обслуживают сразу, ему пришлось немного подождать. За стаканом крепкого темного пива он завязал разговор с соседом. Ты не поверишь, слово за слово и он передумал. Это на самом деле не анекдот.
— Что ж, — улыбнулся Перл, — охотно верю, особенно если дело касается мексиканских эмигрантов.
— Да, он рассказывал еще об одной уже пожилой женщине, которая на старости лет, чтобы спастись от ни щи ты приехала сюда из каких-то глухих районов Мексики. Она некоторое время работала служанкой в богатом доме, а потом, когда заболела, ее вышвырнули на улицу. Женщина уже решила покончить с собой и исполнила бы свое намерение…
— Как же она собиралась расквитаться с жизнью?
— В маленькой квартирке, где она снимала комнатку, была газовая плита. Женщина решила просто открыть конфорку и отравиться. И тут она вспомнила с каким трудом ей давался английский язык и как с каждой неделей она все лучше и лучше его понимала. Ей стало жалко все вот это так разом бросить. Невероятно! Крохотные познания в английском — это все, что у нее было, поэтому она уцепилась за них и выжила. Теперь я наверно всегда буду вспоминать об этой женщине, слыша английские слова чудовищно исковерканные эмигрантами, которые самыми невероятными путями проникают сюда, в Америку.
