Тэд посмотрел на место, где обычно сидел Денни. Пожалуй, это был первый случай, когда тот отсутствовал в нужный момент. Немного подумав, он постучал в дверь к Джейд и, услышав радостное «да!», вошел в комнату, где будущая звезда покрывала разными лаками свои ногти. Остановившись перед туалетным столиком со всевозможными склянками, он взял в руки один из пузырьков.
— Ты что, будешь красить и вот этим?
— Не мешай. Это для моих съемок.
— Слушай, Джейд. Сегодня вечером приезжает Лейкен. Она взбунтовалась, потому что ее мать спит с твоим братом. Что ты об этом думаешь?
Он действительно сильно нервничал, и Джейд сейчас его раздражала. Сидя на краешке кровати, она продолжала наносить этот отвратительный зеленый лак на ноготь и делала это с таким видом, словно Тэда тут совсем не было. Кроме того, она тянула с ответом. Конечно же, нарочно. Жизнь в этом чулане становилась невозможной, а ведь скоро их будет четверо.
— Ну так что? Есть у тебя какая‑нибудь мысль по этому поводу? — не выдержал он наконец.
— Я думаю, что она права.
— Кто, Лейкен?
— Да нет. Аугуста! Мой брат очень приятный парень.
— Хорошо. Ну а Лейкен?
— Лейкен — моя лучшая подруга, представь себе.
— Согласен, но куда мы ее поселим?
— А у тебя нет никакой мысли по этому поводу?
Конечно у него была мысль. Джейд раздражала его все больше и больше. Проблема состояла в том, что в этой гнусной квартирке у них было всего две кровати, и одну из них занимала она, а они с Денни устраивались, как могли, на другой. Из‑за чего последние десять дней они постоянно ссорились. И Джейд, казалось, ничего не понимает.
— Значит, ты уступишь нам свою комнату?
— Хорошо. Только вот как быть с Денни? А Денни это не моя проблема.
— Но и не моя, это совершенно точно.
Тэд посмотрел на часы. Автобус, на котором приедет Лейкен, прибудет через три часа. Ему не оставалось ничего другого, как ждать прихода Денни, и он знал заранее, что этот приход не решит проблемы.
Они встретились как обычно, ровно в полночь, на перекрестке Анна–Каппа. Джо Перкинс подходил уже к зданию островной кампании, когда резкий свет фар разорвал темноту ночи и знакомый мотоцикл с ревом вынырнул из‑за угла. И па этот раз мотоциклист пожелал остаться невидимым, поэтому, даже затормозив, он не притушил фары. Подслеповато жмурясь, Джо поднял руку, в которой держал большой конверт, и помахал им над головой.
— Здесь дневник, фотографии, письма — все, что мне удалось найти в комнате Ченнинга, — проговорил он и, не удержавшись, язвительно добавил: — надеюсь, вы будете довольны моими успехами, Доменик.
— Подойдите и передайте мне конверт, — голос Доменик звучал в тоне приказа.
Джо мысленно просчитал ситуацию. Даже если он вплотную подойдет к мотоциклу, он все равно не сможет разглядеть своего собеседника, поскольку у того прекрасная светозащита. Похоже, этой игре в загадочность конца не будет. Джо решил не выполнять приказа и бросил конверт к колесу мотоцикла.
Реакция была мгновенной.
— Нужно всегда делать то, что вам говорят, Джо Перкинс. В противном случае я исчезну и вы останетесь одиноким. Теперь не двигайтесь больше.
Джо и не нужно было двигаться. Он до предела напряг зрение и все же скорее почувствовал, чем увидел, как мотоциклист слез с сидения и нагнулся, чтобы поднять конверт. Точно ничего нельзя было сказать, но Джо показалось, что в движениях и фигуре его таинственного помощника было что‑то женское или что‑то от очень молодого человека. Он попытался уточнить.
— Вы ведь женщина, не так ли?
Ответа не последовало. Завелся мотор. Он сначала взревел, потом звук стал ровнее.
— Мне нужно изучить эти документы.
— Погодите, Доменик. Мне не обойтись без вашей помощи.
— Но вы же знаете…
Мотор мотоцикла все еще работал, и Джо не совсем четко расслышал последние слова.
— Я чуть не попался там, у Кепфеллов. Кто‑то позвонил и сообщил, что я туда проник. Звонок был анонимным. У вас есть на этот счет какие‑то соображения?
— Расскажите, как вам удалось войти и выйти невредимым?
Он рассказал ему о лестнице, о своем друге Крузе.
— В таком случае, сомнений не остается: Аугуста Локридж.
Конечно, и Джо приходила эта мысль, но она показалась ему такой чудовищной, что он тут же выкинул ее из головы. Нет, жизнь и без того достаточно мерзкая, не нужно представлять ее хуже, чем она есть.
— Этого не может быть! — решительно возразил он.
— Может. Ты плохо знаешь Аугусту, Джо Перкинс.
Он действительно плохо знал хозяйку «Маленькой Каталонии».
Женщина эта, преуспев в аморальности, умудрялась тем не менее жить в согласии с самой собой. Происходя из пуританской семьи, она передавала свой пуританизм и окружающим, особенно своей дочери, но та мораль, которую она исповедовала, была карикатурой настоящей морали. Тот факт, что она находила удовольствие спать с симпатичным юношей, бывшим заключенным, затрагивал только ее тело, которой она, как истинная пуританка, слегка презирала. Этот мальчишка был всего–навсего красивой игрушкой, которую без всяких угрызений совести она может поменять на другую, еще более красивую. Или хотя бы на сто тысяч долларов.
