Мейсон молчал. Тогда Марк сцепил пальцы рук и подпер ими подбородок.
— Мейсон, запомни, деньги никогда не определяют прав и свобод человека.
— Марк, я прекрасно знаю об этом.
— Тогда в чем же дело?
— Мне просто сейчас предстоит решить одну проблему, серьезную проблему, — добавил Мейсон. — Очевидно, Марк, я выбрал неправильный путь действий, чем вызвал недовольство Мэри.
Мейсон задумчиво смотрел поверх головы Марка так, как будто разговаривал с самим собой.
— Да? — немного насторожился Марк.
— Именно так, — сказал Мэйсон. — Я столкнулся с непреодолимым препятствием, точнее, с препятствием, которое трудно преодолеть. Я пока еще не знаю как это сделать.
Мейсон смотрел на Марка так, как будто искал у него поддержки. Он чувствовал, что тот знает о чем‑то таком, о чем не знает он и хотел выведать это, но не мог заставить себя спросить напрямую.
Марк еле заметно кивнул головой.
— Мэри боится, что ты откажешься нам помочь, — проговорил Мейсон, — она боится, что ты начнешь чинить нам препятствия.
— Я не совсем понимаю тебя, Мейсон.
— Как знать, по–моему, Мэри мне о чем‑то не договаривает, но я, в конце концов, узнаю от нее, что она от меня скрывает. Ты не хочешь мне помочь в этом, Марк?
Разговор для Марка делался все более и более тягостным и он с радостью заметил метрдотеля, который спешил к их столику, оставив открытой дверцу телефонной кабинки.
— Мейсон, тебя к телефону, — сказал Марк, оборвав своего собеседника на полуслове.
— Хорошо, — Мейсон поднялся из‑за стола, — только никуда не уходи, Марк, я быстро.
Метрдотель понял, что его старания замечены и остановился на полдороги к столику. Мейсон быстро прошел в телефонную кабинку.
— Мейсон, это ты? — послышался из трубки голос Мэри.
Мейсон замялся, но врать было уже поздно.
— Марк с тобой? Вновь Мейсон промолчал.
— Отвечай!
— Да, но он, Мэри, во взвинченном состоянии.
— Он не уйдет? — забеспокоилась Мэри.
— По–моему, нет, но я не знаю как его обработать, как нажать на него.
— Не беспокойся ни о чем, Мейсон, все сделаю я сама. Я постараюсь затянуть время как можно дольше и Марк, думаю, не уйдет.
— Да, Мейсон, ты был прав.
— В чем?
— Нам обязательно нужно аннулировать брак.
— Превосходно, — воодушевился Мейсон, — наконец‑то, ты окончательно решилась. Мэри, мы сейчас выезжаем, жди.
— Нет, — заспешила с ответом Мэри, — не могу, я сейчас в гостях.
— В гостях? — удивился Мэйсон, — у кого?
— Не надо. Пусть Марк отдохнет несколько часов с дороги, ведь он, наверное, устал и разговор может не получиться. Ты же сам знаешь, когда человек уставший, то он очень зол.
— Да, — кивнул Мейсон.
— Ты не сердишься на меня? — спросила Мэри.
— Нет. Я очень рад, что ты наконец, решила окончательно.
— Пусть Марк соберется с мыслями и только потом я хочу поговорить с ним.
— Я не совсем понимаю тебя, Мэри.
— Мейсон, я не хотела тебе говорить сразу, но мы с Марком должны побыть наедине и сейчас я должна собраться с мыслями.
— Но, Мэри, я же хочу помочь тебе. Тебе одной будет трудно.
— Нет, Мейсон, я должна разобраться с ним сама. У нас есть свои старые счеты. А ты только помешаешь выяснению отношений.
— Хорошо, Мэри, делай как считаешь нужным. Мейсон повесил трубку.
Мэри постояла возле телефонного аппарата, слушая короткие гудки. София, видя ее замешательство, подошла к ней и положила руку на плечо.
— Мэри, по–моему, все складывается как нельзя более удачно. Марк все‑таки не уехал, ведь я правильно поняла?
— Да, — Мэри кивнула, — но нам еще предстоит очень сложный разговор.
— Разговоры и не бывают простыми, — вздохнула София.
— Как ты думаешь, — встревожилась Мэри, — как Марк отнесется к известию, что ребенок может быть и от него.
София посмотрела ей прямо в глаза.
— Не знаю, реакцию мужчин предсказать трудно. Хотя, насколько я знаю Марка, ничего страшного не должно произойти. Лишь бы он не надумал сделать тебе какую‑нибудь очередную гадость.
— Да, — сказала Мэри, — такое может произойти, но я постараюсь быть с ним сдержанной и объяснить, насколько мне важно получить развод.
— Да положи ты, наконец, телефонную трубку, — сказала София, — сколько можно стоять, держа ее в руках?
Мэри растерянно глянула на свою руку.
— Да, в самом деле, я совсем забыла о ней. Женщины уселись на диван и Мэри жадно допила
бокал минеральной воды.
— После этого разговора у меня так сушит в горле, София.
— И не мудрено, ведь ты сильно волновалась.
— А волнений мне предстоит куда больше, ведь я поговорила только с Мейсоном, а теперь должна буду объясниться с Марком.
— Что ж поделаешь, — София наполнила бокал, — ясно, разговор у вас будет не из приятных.
— Но я сама виновата, — Мэри закрыла лицо руками, — я ведь тебе уже говорила, София, в этом есть и доля моей вины.
— Не нужно укорять себя в том, чего ты не делала.
— Не делала? — возмутилась Мэри, — да я сама спровоцировала Марка и я боюсь, в разговоре со мной он это почувствует. Поймет, что я ощущаю себя виноватой и тогда…
Мэри не договорила.
— Ну что тогда? — как можно более ласково спросила София.
— И тогда, он сможет победить меня. А я этого совсем не хочу.
