— Я не смогу тебя уважать, да и ты сам себя уважать перестанешь…
— Неужели? — с вялым скепсисом спросил Локридж.
— Да, — уверенно сказала Августа. — Подумай сам, до сих пор ты был гораздо выше СиСи в моральном отношении. А что же теперь? Ты падаешь до его уровня.
Лайонелл угрюмо покачал головой.
— СиСи причинил нам много зла. Он хотел уничтожить нашего сына. Я не могу простить ему этого. Я хочу отомстить.
Августа взяла его за руку.
— Тебе не стоит пытаться стать вровень с ним, Лайонелл. Если ты натравишь на него его детей, то уподобишься ему самому.
Локридж нетерпеливо махнул рукой.
— Но ты ничего не понимаешь…
— Понимаю, — возразила она. — Я все понимаю. Я только не могу понять, зачем ты хочешь опуститься ниже, чем есть сейчас. Вот этого я не понимаю. Не нужно трогать его детей, Лайонелл. Не нужно…
Круз открыл дверь в дом своим ключом. Не дожидаясь, пока следом за ним в квартиру войдет жена, он снял пиджак и в сердцах швырнул его на диван.
Сантана растерянно застыла в дверях.
— Когда в доме нет Брэндона, у нас так тихо, — извиняющимся тоном сказала она.
Круз являл собой физическое воплощение оскорбленного мужского самолюбия.
Он хмуро расхаживал по комнате, сунув руки в карманы джинсов. Сантана, по–прежнему, пыталась заговорить с ним.
— Наверное, Брэндону хорошо в лагере… — протянула она
Круз продолжал молчать. Он остановился у окна и задумчиво смотрел на улицу.
— Круз, — расстроенно произнесла Сантана. — Всю дорогу до дома ты был как каменный. Это невыносимо. Скажи мне что‑нибудь. Скажи хоть слово. Я же не могу просто так оставить все это…
Не оборачиваясь, Круз глухо произнес:
— Сейчас это не так уж важно.
Сантана нервно заламывала пальцы.
— Круз, наверное, ты не понял, почему я сейчас была у Кейта.
Он оглянулся и угрюмо посмотрел на нее.
— Ну, допустим…
Сантана вдруг поспешно подошла к мужу.
— Я не виню тебя за это. Но все‑таки причины у меня были.
Круз скептически ухмыльнулся.
— Интересно, что же это за важная причина привела тебя в дом окружного прокурора? Причем, в такой поздний час…
Она снова начинала врать. Ложь очень плохо получалась у нее, и поэтому Сантана стала расхаживать по комнате подняв голову вверх, словно абстрактно рассуждала сама с собой.
— Мне надо было обговорить с ним кое‑что. Я хочу привлечь его к работе в нашей общине.
— Да? — с сомнением в голосе произнес Круз. — Что‑то раньше ты мне ничего не говорила про это.
Она растерянно улыбнулась.
— Ну, у меня теперь появились конкретные идеи… — Например? — поинтересовался Круз.
— Например, я хочу создать новый молодежный центр в нашем районе…
— Интересно, где же это?
Сантана стала сочинять уже более вдохновенно.
— Знаешь старый склад по Тигероа–стрит?
Круз пожал плечами.
— Думаешь, что он годится для твоих новых проектов?
— Да! — с энтузиазмом воскликнула Сантана. — Если там пронести ремонт, то в этом помещении получится очень неплохой молодежный центр.
— Ну, допустим… — скептически произнес Круз, — Молодежный центр — это, конечно, хорошо. Единственное, что я не могу понять, при чем здесь окружной прокурор? Какое отношение он имеет к твоим невероятно смелым планам?
Сантана криво улыбнулась.
— Сейчас я все тебе объясню. Если бы мне удалось привлечь окружного прокурора Кейта Тиммонса к сбору средств на реконструкцию этого старого здания, и дела могли бы пойти гораздо быстрее. Там можно было бы сделать даже кое‑что интересное, то, что привлекало бы туда молодежь. Представляешь? Мы сделали бы там молодежную галерею, где выставлялись бы юные художники. Там было бы небольшое кафе с дискотекой. Ну, и еще что‑нибудь…
Круз поджал губы и скептически покачал головой.
— Да, очень интересная идея.
Сантана торопливо воскликнула:
— Я знала, что тебе это понравится!
Но Круз помрачнел.
— Единственно, чего я не моту понять, — сказал он сквозь плотно сжатые губы, — почему эту идею нужно обсуждать в полночь в квартире Тиммонса? Это мне совершенно непонятно.
Она растерянно теребила в руках сумочку
— Круз, мы поехали к нему домой, потому что в «Ориент Экспресс» было очень душно, было много народу из‑за этой грозы, которая пронеслась над городом. И потом… Я не знала, что уже так поздно. Я просто по рассеянности перепутала время. Мне казалось, что вечер только начался.
Вот это уже выглядело сущей нелепицей. Круз тяжело вздохнул и с нажимом произнес:
— Я понял твои действия так, что ты хочешь заставить меня ревновать. Это верно?
Она мгновенно отказалась от маски невинно заблудшей овечки и возбужденно воскликнула:
