— Я искренне относился к тебе. А ты ко мне — нет. Ты хотела с моей помощью вернуть внимание собственного мужа. Это опасный способ. Он чреват самыми непредсказуемыми последствиями. Надеюсь, что теперь‑то ты получила возможность убедиться в этом.
Сантана гордо вскинула голову.
— А я и не скрывала этого! По–моему, я говорила тебе об этом тысячу раз. Если бы ты напряг свой убогий умишко, то мог бы вспомнить об этом. Заводя роман с тобой, я надеялась на то, что Круз, вечно озабоченный какими‑то делами на службе, обратит внимание на собственную жену. Я делала это столь демонстративно, что лишь слепой не мог бы этого заметить.
— Но, похоже, что твой муж оказался слепым… — с неуместной здесь иронией заметил окружной прокурор. — Мне очень жаль, что оказалось именно так. И еще мне очень жаль, что я был последним средством, к которому ты прибегла в этой попытке завоевать ускользавшее внимание мужа. По–моему, это с самого начала было обречено на провал. Твой муж думал не о служебных делах, а об Иден Кэпвелл.
Сантана взбешенно воскликнула:
— Это ты сбил Иден!
Тиммонс протестующе вскинул руку.
— Ничего подобного! За рулем сидела ты. Попробуй ты утверждать такое даже перед божьим судом, тебя подняли бы на смех.
Но Сантана не унималась.
— Это ты повернул машину в ее сторону! Ты дергал за руль, и поэтому машина съехала на обочину! Что, может быть, ты и теперь скажешь, что это неправда?
Но Тиммонс выглядел, как и прежде, самоуверенным и убежденным в собственной правоте. Казалось, что горячие слова Сантаны не произвели на него ни малейшего впечатления.
— Если бы я не съехал на обочину, — сухо ответил он, — то мы бы разбились. Вспомни, в каком состоянии ты была в тот вечер. По–моему, у тебя было что‑то с нервами… Ты гнала машину, не разбирая дороги.
Сантана сокрушенно взмахнула рукой.
— Да лучше бы мы разбились!..
Окружной прокурор на мгновение умолк.
В этом разговоре Сантана была, конечно, выше его. Тиммонс и сам это прекрасно понимал. А потому, ему приходилось изворачиваться.
— Знаешь, Сантана, упреки тебе сейчас не помогут. Они бесполезны, — сказал он, кротко глядя в глаза Сантане. — Они бесполезны… Все, что ты сейчас сможешь добиться, это только ухудшить свое положение.
Сантана горько рассмеялась.
— Да. Ничего другого я от тебя и не ожидала. Конечно, ты предпочел бы сейчас увидеть мое раскаяние. Наверное, тебе хотелось бы, чтобы я ползала у тебя в ногах, умоляла о снисхождении… Нет уж, спасибо! Такое уже было… Я, как дура, бегала к тебе, пытаясь найти помощь. А ты уверял меня в том, что сделаешь все, чтобы дело ограничилось лишь одним единственным судебным разбирательством. Что, ты уже забыл свои слова о том, как я должна поверить тебе, должна немного потерпеть?.. Я поверила!.. Я подписала это идиотское признание, эту вонючую бумажку, которой место лишь в общественном туалете! Ведь там нет ни единого слова правды! Что, разве я во всем виновата? Это я сделала так, что Иден осталась лежать на обочине? Ты же говорил мне, что все будет хорошо! А теперь? Я уже одной ногой нахожусь в тюрьме… Ах, извините, я ошиблась!.. — она перешла на более едкий тон. — Ведь я же настоящая преступница… К тому же еще и полусумасшедшая. Меня ведь должны обследовать у психиатра, и еще неизвестно, что он скажет. Ты, наверное, ожидал, что я начну каяться? Особенно после того, как ты выставил меня в суде настоящей убийцей… У вас с Джиной это очень хорошо получилось. У вас, вообще, все стало хорошо получаться. Я смотрю — вы спелись. Да, я была глупа. Чего же иного можно было ожидать? Ведь вы с Джиной — самые гнусные интриганы в этом городе. Жаль, что я не поняла этого раньше!
Тиммонс попытался сохранить хорошую мину.
— Ты несправедлива, Сантана. Но я готов извинить тебя. В твоем состоянии немудрено проявлять такую горячность. Я совершенно не виноват в том, что произошло сегодня на судебном заседании.
Сантана побледнела.
— Ах, вот как! — со злостью воскликнула она. — Как интересно получается! Ты никогда, ни в чем и нигде не виноват!.. Все время ошибки и глупости совершают другие, а ты останешься чистеньким.
Тиммонс усмехнулся.
— Да я говорю совершенно не о том. Просто у Джины сегодня слишком сильно разыгралось воображение. А я, увы, не мог помешать ей в этом.
Сантана всплеснула руками.
— Тебе ничего не стоило остановить ее. По–моему, еще никто не лишал тебя должности окружного прокурора. Это было вполне в твоих силах.
Тиммонс понял, что наступил благоприятный момент для перехода в контрнаступление. Выдержав чувствительную паузу, он сказал:
— А зачем мне нужно было делать это? Может быть, вы с Джиной заранее сговорились?
Сантана на мгновение замерла.
— Ты — выродок! — с ненавистью проговорила она. — Ни в одном твоем слове нет ни крупицы правды. Ты лжешь на каждом шагу. Неужели ты думаешь, что это останется безнаказанным? Клянусь, что я запомню это до конца жизни! Молись, чтобы я не вышла из тюрьмы!
Тиммонс едва заметно вздрогнул.
Несмотря на то, что он был сейчас стороной победившей, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что когда‑нибудь в один прекрасный момент все может измениться.
