— Что ты здесь делаешь? Кто тебе позволил врываться в мой дом!? — взбешенно заорал он. — Я же могу совершенно спокойно пристрелить тебя и никто не докажет, что я превысил пределы необходимой обороны! Тиммонс осторожно покачал головой:
— Ты этого не сделаешь.
— Почему?
— Только не делай резких движений. Сейчас я опущу одну руку и достану из кармана бумагу. Тебе сразу все станет ясно.
С этими словами он опустил одну руку, сунул ее во внутренний карман пиджака и достал оттуда сложенную вдвое бумажку:
— Вот, посмотри.
— Что это? — спросил Круз.
Убедившись, что опасность ему больше не угрожает, окружной прокурор как‑то противно улыбнулся:
— Это ордер на обыск в твоем доме, Кастильо.
Все еще возбужденно дыша, Круз опустил револьвер и резким движением вырвал бумагу из рук окружного прокурора.
— Что за чушь? — воскликнул он, прочитав ордер. — Я совершенно не понимаю, что происходит.
Тиммонс уже окончательно пришел в себя:
— Видишь ли, Кастильо, сегодня в больнице, куда, поместили твою жену, был проведен анализ крови Сантаны. В общем, доктора выяснили, что она принимала наркотики. Причем не один раз. Как только это стало известно, мы решили выяснить, где находится ее тайник.
Круз потрясенно опустил руки:
— Что? Какой тайник? Какие наркотики? О чем ты говоришь? Сантана никогда не принимала наркотики, в этом я абсолютно уверен.
Тиммонс снисходительно улыбнулся:
— Тебе это только кажется. На самом деле все обстоит совершенно по–другому. Анализ крови неопровержимо свидетельствует о том, что твоя жена долгое время употребляла то, что в просторечии называют колесами.
Кастильо судорожно сглотнул:
— Я все равно не понимаю, здесь что‑то не так.
На лице Тиммонса появилась злорадная усмешка:
— Ладно, я объясню тебе поподробнее. Хотя… Тебе следовало бы сегодня навестить в больнице жену. Хотя бы на десять минут. Тогда бы ты не сомневался в том, что я говорю правду.
Круз промолчал, поскольку ответить ему было нечего.
— Короче, так, — продолжал окружной прокурор, — в больнице у нее взяли кровь на анализ и наряду со всякими там гемоглобинами, лейкоцитами и прочей живностью нашли целую кучу стимуляторов. Ну мы и подумали, что она где‑то здесь хранит их.
Увидев, что Кастильо спрятал пистолет, окружной прокурор вернулся к работе, прерванной внезапным появлением хозяина дома. Он снова стал рыться в ящиках, а затем перебрался на кухню.
— Кастильо, а где у тебя в доме аптечка? — как ни в чем не бывало поинтересовался он.
Круз растерянно вертел в руках ордер. Наконец, придя в себя после столь ошеломительного заявления Тиммонса, он направился следом за ним на кухню:
— Послушай, Кейт, — холодно сказал Круз, — я не знаю, что там нашли врачи в крови у Сантаны, но то, что ты говоришь насчет наркотиков, по–моему, полная ерунда.
Тиммонс сделал вид, что очень занят своим важным целом. Он лишь вскользь заметил:
— Да брось ты, Круз. Неужели ты не видел, в каком она состоянии?
Кастильо озадаченно потер подбородок:
— Я знаю, что она не слишком хорошо себя чувствовала. Но ведь у нее были сильные приступы аллергии, думаю, что все объясняется именно этим. Ты напрасно пытаешься пришить ей наркотики.
Тиммонс поочередно проверил содержимое всех ящиков и коробок на кухне. В ответ на замечание Круза он обернулся и насмешливо сказал:
— Кастильо, я удивляюсь твоей наивности. Какая аллергия? Вся эта словесная дребедень служила только для отвода глаз. У нее же были все симптомы настоящей наркоманки. Неужели ты не замечал этого?
Круз пытался еще что‑то возразить, однако в этот момент из гостиной донесся еще один мужской голос:
— Господин прокурор! Кажется, я нашел то, что нам нужно.
Тиммонс, радостно потирая руки, бросился в гостиную:
— Отлично, Сэм, я так и знал. Я всегда знал, что у нее не все в порядке. Я оказался прав. Кастильо, теперь ты собственными глазами можешь убедиться в том, что все мои слова — чистая правда.
Круз, который в этой ситуации чувствовал себя словно сторонний наблюдатель, обеспокоенно зашагал за окружным прокурором.
Посреди гостиной стоял высокий полицейский в униформе, который держал в руках большую коробку. Круз узнал эту вещь — в ней Сантана хранила свои украшения. Тиммонс, не скрывая радости, подбежал к полисмену, и с удовлетворением потер руки:
— Ну, что у нас здесь, Сэм?
Полицейский открыл коробку:
— Загляните поглубже.
Тиммонс дрожащими от нетерпения руками стал копаться в ожерельях и цепочках.
— Ага, — захихикал он, — вот оно. Вот то, что мы искали. Смотрите‑ка, прямо среди семейных драгоценностей семьи Кастильо.
Он вытащил из коробки небольшой пакетик с пилюлями. Помахивая пакетиком перед носом Круза, Тиммонс тоном обвинителя осведомился:
— Так ты ничего не знаешь об этом, Круз?
Кастильо протянул руку:
— Дай‑ка мне взглянуть. Тиммонс тут же отступил на шаг
— О–хо–хо, — ядовито улыбаясь, сказал он, — неужели ты, Кастильо, раньше не видел этих таблеточек?
Круз настойчиво повторил:
— Дай сюда таблетки.
На сей раз в его голосе прозвучала такая неприкрытая угроза, что Тиммонс тут же уступил:
— Конечно, взгляни, — он отдал пакетик и продолжил, — они должны быть тебе знакомы.
