Пение птиц над городом возвестило о наступлении нового дня. Солнце все ярче заливало своими пышными лучами океан и улицы города. Постояльцы тихого мотеля вдалеке от центра Санта–Барбары еще нежились в своих постелях, когда в одном из номеров раздалась трель телефонного звонка. Крепко спавшие после бурно проведенной ночи, Кейт Тиммонс и Джина Кэпвелл стали беспокойно ворочаться в постели. Никому не хотелось отрываться от столь приятного и необходимого сна. Однако телефон продолжал звонить, и окружной прокурор, которому выпало несчастье спать рядом с назойливым аппаратом, не открывая глаз, снял трубку.
— Алло, — сонно пробормотал он. — Да, это окружной прокурор.
Он на мгновение умолк, слушая сообщение по телефону, а потом, словно ужаленный, подскочил с постели.
— Что? Когда сбежала? А куда смотрел персонал больницы? Черт побери, вы понимаете, что это означает? Она ведь наркоманка, бог знает, что ей может прийти в голову. К тому же, она обвиняется в покушении на убийство. Надо было поставить полицейского у дверей ее палаты. Ладно, все, скоро буду.
Он бросил трубку и громко выругался:
— Черт побери, черт, черт! Этого следовало ожидать. Почему я не подумал раньше?
Джина, едва дыша от волнения, поднялась следом за Тиммонсом.
— Я правильно угадала? — со страхом спросила она. — Что, Сантана сбежала из больницы?
Тиммонс встал с постели и начал собирать разбросанные в беспорядке на полу вещи.
— Да, — нахмурившись, пробурчал он. — Мне только что звонили из полиции. Она исчезла.
Джина озабоченно потерла лоб.
— Я не понимаю, почему из полиции тебе звонят сюда? Ты что, дал им мой номер телефона?
Он раздраженно отмахнулся.
— Да какое это сейчас имеет значение? Ну дал, на всякий случай. Видишь, оказалось, что правильно сделал, а то бы мы еще неизвестно сколько пребывали в неведении. Черт, где мои носки? Джина недовольно воскликнула:
— Кейт, ты что, с ума сошел? Зачем ты подставляешь меня?
Натягивая штаны, он проворчал:
— Интересно, а что, по–твоему, я должен был дать им, телефон Иден Кэпвелл? По–моему, ты не далее, как пару дней назад заявила в суде, что мы с тобой любовники. Так что, ничего удивительного, что я дал полиции именно твой телефон. Надо же как‑то оправдывать наше алиби. И вообще, какое это имеет сейчас значение? Ты бы лучше о себе подумала. Джина еще нашла в себе силы пошутить:
— По–моему, Сантана сейчас не меньше интересуется тобой, чем мной. Если она накроет здесь нас обоих, то вряд ли ты сможешь доказать ей, что делал это из чувства большой любви к ней.
Тиммонс торопливо застегивал рубашку, но дрожащие от волнения пальцы, отказывались повиноваться.
— Ладно, — торопливо говорил он, — ты не видела, где мой галстук?
Джина уверенно показала пальцем на дверь.
— Возле порога. По–моему, ты вчера даже до постели одетым добежать не успел. Все осталось там.
Обнаружив в указанном Джиной месте свой галстук, окружной прокурор стал одевать его прямо на незастегнутую рубашку.
— Надеюсь, что мне удастся сбежать отсюда до появления Сантаны, — криво улыбнувшись, сказал он. — Сейчас мне бы не хотелось попадаться ей на глаза. Думаю, что это весьма и весьма опасно.
Джина поднялась с кровати и, ничуть не стесняясь своего обнаженного тела, направилась к одежному шкафу.
— Кейт, а где мой халат?
Поспешно натягивая ботинки, он ответил:
— Ну откуда я могу знать, где твой халат? Мы с тобой занимались этим голышом. И вообще, насколько я понимаю, целью нашего визита к тебе было вчера не одевание, а раздевание. Кстати, мне очень понравилось, как ты это делаешь.
Она недовольно повернулась к шкафу.
— Тебе бы все шутить, Кейт. А мне совсем не до шуток. Я сейчас чувствую себя, словно мишень.
— Вот, вот, — радостно подтвердил окружной прокурор, — мы оба сейчас с тобой мишени. Я даже не могу ручаться за то, что ты не окажешься первой. Сантана, наверняка, не просто так сбежала с больницы. Она, скорее всего, горит желанием отомстить. В наших интересах сейчас не попасться ей на глаза.
Джина наскоро набросила на плечи халат и торопливо завязала пояс.
— А что, ты думаешь, она может прийти сюда? Тиммонс пожал плечами.
— Не знаю. Возможно, она уже побывала у меня дома. Слава богу, что меня там ночью не было. Иначе, кто знает, может быть, мой хладный труп осматривал какой‑нибудь судебный медицинский эксперт. Представляешь, как неприятно бы я выглядел?
Тиммонс, кривляясь, высунул язык и закатил глаза. Джина недовольно взмахнула руками.
— Да прекрати ты, Кейт. И так на душе тошно. Эта психопатка сбежала из больницы, а ты пытаешься острить. Это не тема для шуток.
Окружной прокурор грубо загоготал.
