— Да, ты права. Тебе нужно позаботиться о таблетках. И смотри, чтобы никто ничего не заметил. Если ты проколешься, то нам угрожают крупные неприятности. И тогда мы с тобой даже мечтать не сможем о том, чтобы все наши планы осуществились.
Джина кивнула.
— Тебе нужно будет поскорей позаботиться о том, чтобы эти таблетки были обнаружены.
— Не беспокойся, мне не составляет особого труда выписать ордер на обыск.
Джина игриво взглянула в глаза окружному прокурору.
— А мне придется, кроме всего прочего, подумать о том, как отблагодарить тебя за твои услуги.
Тиммонс с готовностью подставил губы.
— Непременно.
Вместо этого она поцеловала его в щеку. Тут Тиммонс не выдержал и принялся целовать ее в шею и губы. Она так сладострастно застонала, что это услышала даже Сантана. Она медленно сползла с кровати и, выглянув в небольшое окошко в двери, тут же испуганно отшатнулась. В коридоре, прямо перед дверью ее палаты, ее бывший любовник Кейт Тиммонс запускал руки под одежду Джины Кэпвелл. Она стонала и извивалась так, как будто была на пороге оргазма. Сантана потрясенно побрела назад и без сил рухнула на кровать. Дрожащими руками она натянула на себя одеяло и лежала, тихонько всхлипывая. Спустя несколько минут она услышала, как дверь палаты скрипнула, но даже не смогла поднять голову — так велико было ее потрясение.
Окружной прокурор осторожно вошел в комнату и наклонился над ней.
— Сантана, ты спишь? — тихо произнес он. Увидев, что глаза ее открыты, он распрямился.
— Роза уже говорила с тобой? — немного помолчав, снова поинтересовался он. — Получены результаты анализа крови. Ты принимала наркотики. Это многое объясняет.
У него был такой сочувственный вид, что Сантану едва не вытошнило. Она с трудом сдержала свое отвращение. Тиммонс стоял рядом с ее постелью, а на лице его было написано такое лицемерное выражение сочувствия и сожаления, что в его неискренности можно было не сомневаться. Сантана вдруг отчетливо вспомнила о том, как однажды в ресторане «Ориент Экспресс» она уронила из сумочки свой пузырек с таблетками, а оказавшаяся рядом Джина услужливо подняла его и протянула ей. Она вдруг отчетливо услышала этот полный ехидного коварства и змеиной подлости голос:
— Сантана, это не ты потеряла?
Она так глубоко задумалась, что не замечала присутствовавшего рядом Тиммонса. Опомнилась Сантана только тогда, когда услышала обращенный к ней голос окружного прокурора:
— Что с тобой? Тебе плохо?
Она взглянула на него с плохо скрытой ненавистью, и тут же ей на память пришел другой эпизод: Кейт находится у нее дома. Она, чтобы успокоить нервы, принимает сразу две таблетки. Волнение ее столь велико, что она роняет пузырек на пол. Он поднимает его и протягивает ей с подозрительной улыбкой.
— Возьми, ты уронила.
Поскольку она ничего не ответила на его вопрос, окружной прокурор снова наклонился к Сантане и, придав голосу как можно большую доверительность, спросил:
— Ты можешь мне рассказать о наркотиках? Кто тебе их давал? Где ты их брала? Не бойся, ведь я хочу тебе только добра.
Она резко вскинула голову и с ненавистью проговорила:
— Убирайся отсюда.
Он укоризненно покачал головой.
— Могла бы и сказать мне.
Сквозь плотно сжатые губы она с угрозой в голосе процедила:
— Пошел вон! Теперь я все поняла. Убирайся! — она перешла на крик. — Уходи прочь! Негодяй! Тебе здесь нечего делать!
Тиммонс наклонил голову и поплелся к выходу, как побитая собака.
Этот вечер Иден и Круз посвятили друг другу. Они лежали, обнявшись, на пляже в Харбер–Коув до тех пор, пока последние огоньки костра не погасли. Огромное черное небо покрылось яркими точками звезд. Ветер с океана нес приятную свежесть.
— Я думаю, нам пора, — сказал Круз.
Она положила его руку себе на щеку и с грустью сказала:
— А я думала, что мы останемся здесь навсегда.
Он грустно покачал головой:
— Я бы и сам этого хотел, но думаю, что пора возвращаться домой, хоть здесь и хорошо.
Иден повернулась и посмотрела ему в глаза:
— Обещай, что между нами ничего не изменится.
Вместо ответа он принялся покрывать поцелуями ее лицо и руки.
— Неужели мы собирались когда‑то пожениться? — меланхолично произнес он. — Когда же это было? Сто или двести, или семьсот лет назад? У меня такое ощущение, что все это произошло в какой‑то прежней, давно забытой жизни. Не понимаю, почему в жизни все происходит не так, как этого желаешь? Тебе хочется одного, а ты делаешь другое. Я все еще хочу жениться на тебе, Иден, и думаю, что это возможно. Нам осталось ждать совсем недолго.
Она легла, подложив ладони под щеку:
— Когда?
Круз на мгновение умолк.
— Думаю, что это произойдет очень скоро. Я только сделаю все возможное для Брэндона и Сантаны, и тогда мы уже не будем расставаться. Мы обречены принадлежать друг другу, и никто не может помешать нам в этом. Я только хочу исполнить свой долг перед семьей. Сейчас мне нужно позаботиться о мальчике и о том, чтобы Сантана смогла выпутаться из этой истории.
— А пока?
Он повернул ее к себе и ответил нежным долгим поцелуем.
