— Клянусь, я больше никогда не подведу тебя. Ты можешь верить моим словам. Теперь я понял, что ты для меня значишь. Доктору Роулингсу больше никогда не удастся запугать меня. Ведь я поверил ему, потому что надеялся, что он выпустит меня на свободу, а он прямо с этой яхты отправил меня в изолятор. Я даже не знаю точно, сколько я там просидел. Я потерял счет дням и ночам. Меня кормили только хлебом и водой. Я никогда этого не забуду и никогда не прощу этого Роулингсу.
Перл улыбнулся и обнял его.
— Ну хорошо, Оуэн. Надеюсь, что тебе здесь осталось побыть совсем немного. Я только устрою все дела с Элис, и мы с тобой совершим такую же прогулку в рыбный ресторан, как тогда. Помнишь?
Мур обрадованно улыбнулся.
— Хорошо, Перл, я буду ждать. Я пойду. Мне уже нора.
Перл ободряюще похлопал его по плечу, и спустя несколько мгновений, Мур исчез за одной из дверей в коридоре.
Перл повернулся к Элис.
— Ну что ж, а теперь сделай серьезное лицо, выпрямись и возьми меня под руку. Пошли.
Сантана, тыча револьвером в бок Иден, вместе с ней остановилась возле стойки бара.
— Бери телефон, — скомандовала она. — Звони СиСи. Пусть он приезжает сюда.
Иден в нерешительности взглянула на Круза.
— Я не буду…
— А ну, звони! — в истерике завизжала Сантана. — Иначе, я сейчас пристрелю тебя.
Круз взволнованно шагнул навстречу.
— Сантана, ты не сделаешь этого. Она злобно засмеялась.
— Не сделаю? Джина тоже так думала. Ей просто повезло, что мне помешали. Иначе, сейчас она бы жаловалась на это Господу Богу.
Круз, скрепя сердцем, вынужден был сказать:
— Иден, звони, у нас нет другого выхода.
Та набрала номер и приложила трубку к уху. На другом конце линии раздавались длинные гудки. Никто не подходил к телефону. Спустя минуту Иден, наконец, положила трубку на рычаг телефонного аппарата.
— Никто не отвечает.
Сантана стала нервно озираться по сторонам.
— Но где же он? Звони ему на работу.
После того, как Иден набрала рабочий номер телефона президента корпорации «Кэпвелл–интерпрайзес», секретарша сухим монотонным голосом ответила:
— Мистера Кэпвелла нет, звоните позже. Если у вас есть какое‑либо важное сообщение, можете передать его мне.
Иден положила трубку и отрицательно покачала головой.
— Его там нет.
Сантана нервно ткнула в нее револьвером.
— Так где же он? — взвизгнула она.
— Но я не знаю! — расстроенно воскликнула Иден. — Я же не могу материализовать его из ничего. Может быть, он вообще уехал из города?
Сантана, не опуская револьвера, повернула голову к Розе.
— Мама, найди СиСи. Может быть, он дома, но не хочет подходить к телефону. Побыстрее разыщи его.
Роза мрачно покачала головой.
— Нет, Сантана, все это уже слишком далеко зашло. Если ты не прекратишь, то все может закончиться очень печально. Отдай револьвер и отпусти Иден.
Сантана озиралась, будто загнанный зверь.
— Нет, я уже не могу остановиться. Я нахожусь в ловушке, из которой другого выхода нет.
— Нет, можешь, — уверенно произнес Круз. — Ты можешь и должна.
Ее взгляд безумно блуждал вокруг ни на секунду не задерживаясь.
— Круз, что? Ты испугался за свою ненаглядную Иден? Боишься, что она под дулом пистолета? — со злой усмешкой сказала Сантана. — Но ты не замечал, что я уже давно жила под дулом пистолета. Ты не пытался прекратить это.
— Отпусти Иден. Не причиняй ей вреда, — снова повторила Роза. — Ты не можешь этого сделать.
Сантана отвечала, уже словно по инерции, не задумываясь. Ей было все равно, о чем говорят мать и муж. Она просто не соглашалась со всем подряд, автоматически реагируя на каждую просьбу словом «нет».
— Я не отпущу ее! Мама, я знаю, что тебе стыдно за меня. Мне тоже стыдно, но у меня нет другого выхода.
Роза гордо подняла голову.
— Мне никогда не было за тебя стыдно, Сантана. Я всегда гордилась тобой. Ты — дочь горничной и садовника.
Сантана зажмурилась, словно в лицо ей бросили оскорбление.
— Мама, прекрати! — перепуганно закричала она. — Не надо.
Но Роза уверенно продолжала:
— Почему же? Если ты честно работаешь, то этим нужно только гордиться, и ничего позорного в этом нет. Когда мы приехали в эту страну, мы осознали, что все, о чем мы мечтали и делали в Мексике, стало для нас потерянным безвозвратно. Но нас это не пугало, потому что все наши мечты были только о тебе. Мы радовались любой работе, и посмотри, мы же вырастили тебя, мы дали тебе образование и возможность заниматься тем, что тебе нравилось. Разве мы не должны этим гордиться? Я всю свою жизнь честно трудилась и мне не в чем себя упрекнуть. Ты должна остановиться, дорогая. Пожалуйста, не надо сейчас ничего разрушать. Иначе, и жизнь твоей матери, и все се мечты пойдут прахом.
Сантана дрожала от возбуждения, но по–прежнему не выпускала револьвер из рук.
— Мама, — слабым сдавленным голосом сказала она. — У меня тоже есть мечты. Я мечтаю вернуть сына, и это для меня столь же важно.
Роза успокаивающе подняла руки.
— Хорошо, Сантана, я сделаю так, как ты просишь. Я найду СиСи и попрошу его приехать сюда. Он сделает что‑нибудь, хотя бы ради Брэндона.
Роза осторожно отступила на шаг назад и, повернувшись к Крузу, громко, так, чтобы услышала Сантана, сказала:
