— Храбрость, Ник, это когда побеждаешь страх, а я страха не испытывал. А волнение, вызываемое страхом, пропорционально не опасности, а нашему предчувствию беды, которой мы опасаемся, будь она реальна или воображаема. Я не испытывал никакого страха, хотя не могу сказать, что это чувство мне незнакомо. Но в своей жизни я пережил период, когда страх не приходил ко мне и это было значительно хуже, чем если бы страх меня душил.
Ник кивнул.
— Да, я знаю, что источник страха в нашем сердце, а не в том, что его устрашает.
— А кто боится страдания, тот уже страдает от боязни. Ты заметил, что Сантана страдала оттого, что боялась страдания? Кстати, — с улыбкой заметил Мейсон. — Я пытался это объяснить Джине. Но пока она не может этого понять, так же как и многого остального.
Джина оскорбленно вздернула нос, но не осмелилась ничего сказать.
Тем более, что Мейсон добавил:
— Ну ничего, надеюсь, что она скоро все поймет. До свидания.
С этими словами он величаво удалился. Джина проводила его изумленным взглядом и насмешливо бросила:
— Слушай, Ник… Что это с Мейсоном случилось? Он выглядит так, как будто переквалифицировался в бродячего проповедника. А может быть, он просто рехнулся или у него солнечный удар?
Ник осуждающе посмотрел на Джину и она мгновенно умолкла.
От очередной порции душеспасительных разговоров теперь уже со стороны Ника Джину спасло появление окружного прокурора.
Он, рассеянно посвистывая, вышел из коридора и остановился в нескольких шагах от Джины.
Демонстрируя явное желание проигнорировать Кейта Тиммонса, Ник тут же удалился.
Окружной прокурор проводил его слегка обеспокоенным взглядом. Джину же он удостоил насмешливой фразой.
— Ты все еще здесь, киска?
Она тут же кокетливо улыбнулась.
— А где же мне еще быть?
Тиммонс пожал плечами.
— Ну, не знаю… Например, в пенистой ванне или у парикмахера…
Он довольно развязно подошел к ней и без особых церемоний обхватил за талию. Джина тут же хихикнула.
— Это я должна сделать для тебя? Наверное, ты хочешь, чтобы сегодня вечером я была как‑то по–особенному нарядна?
Тиммонс восторженно воскликнул:
— Вот именно! Джина, твоя проницательность заслуживает особой похвалы. Я даже могу сказать тебе какие запахи мне нравятся.
Он притянул Джину к себе и, прижавшись лицом к ее шее, шумно втянул воздух.
— Я люблю восточные запахи. Знаешь, такие… С привкусом пряностей…
Демонстрируя нахлынувшую на него страсть, Тиммонс принялся покрывать поцелуями шею Джины.
Джина с удовольствием принимала его ласки, которые были бы гораздо более уместны в каком‑нибудь другом месте, но не в полицейском участке.
Того же мнения придерживался Круз Кастильо, который, выйдя из своего кабинета, без особого энтузиазма наблюдал за нежно воркующей парой голубков — Джиной и Кейтом.
— Глазам своим не верю!.. — нарушил он любовную идиллию.
Тиммонс вдруг как ужаленный отскочил в сторону.
— Нет–нет, — Круз успокаивающе поднял руку. — Я не собираюсь вам мешать. Если бы вы знали, какая вы прекрасная пара! Просто настоящие юные влюбленные… Моя душа радуется, когда я смотрю на вас.
На его саркастическое замечание окружной прокурор ответил холодной вежливостью, которая сама по себе есть признак оскорбления:
— Что это значит, инспектор Кастильо?
Круз неожиданно вспылил:
— Я думаю, что ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Для этого не требуется быть особым прозорливцем. Мы оба слышали, что сказала Сантана. Часть этого — правда.
Окружной прокурор зло рассмеялся и заговорил с Крузом, словно с несмышленым ребенком:
— Не смеши меня, Кастильо! Ты сейчас выглядишь просто нелепо…
Круз побагровел.
— Что ты мне еще скажешь? — вызывающе спросил он.
Тиммонс не терял самообладания.
— Меня радует твоя избирательность. То ты всем говоришь, что твоя жена спятила, что у нее галлюцинации, что она не в себе, что у нее тяжелый нервный срыв… Но стоит ей сказать то, что тебе нужно, тут же оказывается, что шарики у нее на месте.
Круз гневно сверкнул глазами.
— Значит, вы отрицаете, что посадили ее на колеса? — дрожащим от возбуждения голосом спросил он.
Джина снисходительно улыбнулась.
— Конечно, отрицаем. А что ты еще ожидал от нас услышать?
По щекам Круза бегали желваки.
— Ну хорошо, — угрожающе произнес он. — Но вы, любимые, поскорее согласуйте свои версии, а я проведу расследование. И если я обнаружу в словах Сантаны хоть каплю правды, вам очень не поздоровится. Не сомневайтесь…
С этими словами он резко развернулся и вышел из холла. Джина проводила его испуганным взглядом. А окружной прокурор издевательски протянул:
— Давай, Кастильо, ройся… Может быть тебе за усердие разрешат посещать жену в тюрьме больше двух раз в год. Она как раз сейчас очень нуждается в этом. Ты окажешь ей неоценимую услугу, тем, что в очередной раз провалишь дело…
