Она поднялась с кровати, одела больничные тапочки и, как была, в синем халате, направилась к двери. Осторожно приоткрыв дверь, она высунулась в щелочку и, убедившись в том, что коридор пуст, вышла из палаты. Если поначалу она испытывала какие-то колебания, то затем она зашагала по коридору все быстрее и быстрее. Обнаружив в дальнем конце коридора дверь с надписью «Выход только для служебного персонала», Сантана осторожно потянула ручку на себя. К счастью, черный ход оказался открытым. Она выбежала на улицу в пугающую темноту ночи, и спустя несколько минут ее фигура растворилась во тьме.
— Алло, — сонно пробормотал он. — Да, это окружной прокурор.
Он на мгновение умолк, слушая сообщение по телефону, а потом, словно ужаленный, подскочил с постели.
— Что? Когда сбежала? А куда смотрел персонал больницы? Черт побери, вы понимаете, что это означает? Она ведь наркоманка, бог знает, что ей может прийти в голову. К тому же, она обвиняется в покушении на убийство. Надо было поставить полицейского у дверей ее палаты. Ладно, все, скоро буду.
— Черт побери, черт, черт! Этого следовало ожидать. Почему я не подумал раньше?
— Я правильно угадала? — со страхом спросила она. — Что, Сантана сбежала из больницы?
Тиммонс встал с постели и начал собирать разбросанные в беспорядке на полу вещи.
— Да, — нахмурившись, пробурчал он. — Мне только что звонили из полиции. Она исчезла.
— Я не понимаю, почему из полиции тебе звонят сюда? Ты что, дал им мой номер телефона?
— Да какое это сейчас имеет значение? Ну дал, на всякий случай. Видишь, оказалось, что правильно сделал, а то бы мы еще неизвестно сколько пребывали в неведении. Черт, где мои носки? Джина недовольно воскликнула:
— Кейт, ты что, с ума сошел? Зачем ты подставляешь меня?
— Интересно, а что, по-твоему, я должен был дать им, телефон Иден Кэпвелл? По-моему, ты не далее, как пару дней назад заявила в суде, что мы с тобой любовники. Так что, ничего удивительного, что я дал полиции именно твой телефон. Надо же как-то оправдывать наше алиби. И вообще, какое это имеет сейчас значение? Ты бы лучше о себе подумала. Джина еще нашла в себе силы пошутить:
— По-моему, Сантана сейчас не меньше интересуется тобой, чем мной. Если она накроет здесь нас обоих, то вряд ли ты сможешь доказать ей, что делал это из чувства большой любви к ней.
Тиммонс торопливо застегивал рубашку, но дрожащие от волнения пальцы, отказывались повиноваться.
— Ладно, — торопливо говорил он, — ты не видела, где мой галстук?
— Возле порога. По-моему, ты вчера даже до постели одетым добежать не успел. Все осталось там.
Обнаружив в указанном Джиной месте свой галстук, окружной прокурор стал одевать его прямо на незастегнутую рубашку.
— Надеюсь, что мне удастся сбежать отсюда до появления Сантаны, — криво улыбнувшись, сказал он. — Сейчас мне бы не хотелось попадаться ей на глаза. Думаю, что это весьма и весьма опасно.
