— Ладно, ладно, только успокойся, — сдержанно сказал окружной прокурор. — Не надо нервничать. И особенно не балуйся со спусковым крючком.
— Не болтай чепухи! Идите в дом.
— Успокойся, опусти пистолет, дорогая.
— Да, как ты смеешь называть меня дорогая! Я что, твоя любовница? Ты подними руки. Оба поднимите руки.
Она с такой ненавистью ткнула стволом в грудь окружного прокурора, что он вынужден был попятиться.
— Тише, тише, Сантана, — не теряя присутствия духа сказал он. — Тебе нужно успокоиться. А еще лучше было бы, если бы ты вернулась в больницу. Ты должна отдохнуть.
Джина, прятавшаяся за спиной окружного прокурора, испуганно выглядывала из-за его плеча.
— Не тебе судить, где я должна находиться, — бросила Сантана. — Ты вообще не имеешь права говорить. Отойди к столу.
— Не надо так нервничать, — с лицемерной улыбкой сказал он. — Хочешь воды?
— Не надо мне никакой воды, — взвизгнула Сантана. — Подними руки, а то я сейчас выстрелю.
Стараясь убедить ее в том, что его намерения не опасны для нее, он отступил на шаг от стола.
— Ну, хорошо, только не кричи, послушай меня…
— Я не хочу тебя слушать, — заверещала она. — Ты и так достаточно наговорил мне.
— Не надо кричать, успокойся. Пожалуйста, приди в себя. Возьми себя в руки. А я вернусь к тому, что делал до сих пор, то есть поеду на пляж и буду слушать музыку.
— Нет, нет, отойди, — закричала Сантана. — Повернись ко мне лицом. — Я прекрасно осознаю, что делаю. Я беру правосудие в свои руки и отбираю правосудие из рук таких негодяев, как ты. Ты называешься окружным прокурором, а на самом деле ты обманщик и мошенник, ты не сдержал данного мне слова.
— Я же тебе объяснял, почему у нас ничего не получилось.
— Не смей перебивать меня, — закричала Сантана. Тиммонс опустил голову:
— Извини.
Сантана обвиняюще ткнула в него пальцем, словно произносила речь в зале суда.
— Он убедил всех, что я была в машине одна, но это не так, — свирепо вращая глазами сказала она. Кейт Тиммонс в тот вечер был в машине вместе со мной. И он об этом прекрасно знает. У меня с тобой никогда в жизни не было бы никаких отношений, если бы не эти проклятые таблетки. Эти чертовы пилюли, которые вы мне вдвоем подбрасывали. Я знаю все об этих наркотиках.
Она вдруг опустила револьвер и схватилась одной рукой за живот, словно приступ резкой боли сковал ее. Джина тут же торопливо воскликнула:
— Нет, нет, Сантана, я же сказала тебе…
— Да заткнись ты! Замолчите вы оба когда-нибудь в конце концов или нет? — не обращая внимания на брызнувшие из глаз слезы, закричала Сантана. — Теперь настало время отплатить вам за все, что вы со мной сделали. Поэтому я здесь.
— Ладно, Сантана, если ты не хочешь, чтобы говорили мы, пусть хотя бы радио поможет тебе успокоиться.
Он протянул руку к стоявшему на подоконнике приемнику и нажал на кнопку. Из динамика донесся голос Хейли: «Итак, вы слушаете радиостанцию Кей-Ю-Эс-Би. Мы продолжаем нашу передачу. Сейчас к вам обратится инспектор полиции Санта-Барбары Круз Кастильо. У него есть важное сообщение».
— Тихо, — сказал окружной прокурор. — Давайте послушаем, что скажет Круз.
Сантана на некоторое время умолкла. После небольшой паузы из динамика раздался голос Круза: «Сантана, если ты слышишь меня, я хочу обратиться к тебе с просьбой. Где бы ты ни была, отправляйся в ближайший полицейский участок или позвони им. Скажи кто ты и они встретят тебя и придут тебе на помощь. Никто не хочет причинить тебе вреда. Мы хотим только, чтобы ты поправилась. Но если ты примешь неверное решение, мы не сможет тебе помочь. Ты должна понять насколько это важно…»
— Выключите это! Я не хочу его слушать! Сейчас он еще начнет говорить, что любит меня и хочет, чтобы я вернулась к нему.
— Нет, нет, послушай его. Он говорит правду.
Но вместо того чтобы успокоиться, она бросилась к подоконнику и ударом рукоятки револьвера, сшибла приемник на пол.
— Я не желаю его слушать. Этот голос мне противен.
