— Ну так вот, — сказал Ченнинг-старший. — Насколько мне известно, сегодня утром, еще до того, как она вернулась домой, Келли встречалась с тобой и разговаривала насчет того вечера в президентском номере отеля «Кэпвелл», когда погиб Дилан Хартли.
Джина давно ожидала этого разговора. Стараясь скрыть охватившее ее возбуждение, она сдержанно ответила:
— Да, мы разговаривали с ней. Келли сказала мне, что все вспомнила. За исключением некоторых деталей. Мне было очень приятно услышать от нее, что она совершенно выздоровела, и что память вернулась к ней. Думаю, что теперь она может спокойно предстать перед судом и оправдаться, но только в том случае если ты, СиСи, не пожалеешь денег и наймешь для нее лучших адвокатов.
Он брезгливо поморщился, недвусмысленно демонстрируя свое отношение к этому словоизлиянию.
— Я рад, что ты так переживаешь за мою дочь, — с откровенным скепсисом произнес он. — Но Келли мне сказала, что ты ничем не смогла ей помочь.
— Да, к сожалению, я оказалась не в силах вспомнить ничего существенного, такого, что могло бы существенно прояснить картину того, что произошло в тот вечер. Я бы очень хотела сделать это, однако… — она развела руками. — К сожалению, мне нечего было ей сказать.
СиСи смерил ее таким пронизывающим взглядом, что несмотря на жаркий полдень, Джина почувствовала, как ее начинает знобить. Натужно улыбнувшись Джина сказала:
— Келли молодец. Она выглядит уже совершенно здоровой.
— Мы пока оставим Келли в стороне. Джина растерянно развела руками.
— Но ведь я уже рассказала тебе все что знала. К сожалению, я мало что помню. И Келли я ответила то же самое.
— Ладно, — СиСи предостерегающе поднял руку. — Я просто хочу тебя предупредить. Если я узнаю, что ты что-то скрываешь, тебе придется очень дорого за это заплатить.
— По-моему, не очень разумно с твоей стороны, СиСи, угрожать мне. На твоем месте я бы лучше подумала о том, как завоевать мое доверие.
— Ты шутишь?
— Если бы я на самом деле знала что-то, угрозы сделали бы меня менее сговорчивой.
— Ах вот как?
— Запомни раз и навсегда, — угрожающе произнес он, не скрывая своего желания задушить ее. — Ради Келли я готов пойти на все. На все, чтобы ее оправдали. Запомни это.
— Я запомню, — обиженно сказала Джина, растирая то место, где только что лежала рука ее бывшего мужа. — Хотя я в этом и не сомневалась, СиСи.
— Ну и чудненько.
Оставив Джину в растерянности стоять посреди площадки, он направился к жене и дочери.
— София, нам пора домой. Она кивнула:
— Да, я только хочу попрощаться с Крузом.
— Дочка, прошу тебя, будь осторожнее. Мне очень не нравится то, что происходит сегодня в городе. Ты понимаешь, о чем я говорю.
— Спасибо, мама. Я позабочусь о себе. Не беспокойся.
София жестом попросила СиСи подождать ее, а сама направилась к Крузу, который с угрюмым видом расхаживал возле стойки бара.
— Есть какие-нибудь новые сведения?
— Пока нет. Никто не видел ее. Я попробую еще несколько раз повторить свое радиообращение. Возможно она услышит его.
— Ну, что ж, если будут новости, непременно сообщи нам, — попросила София.
— Конечно, — кивнул Круз. Она показала на СиСи.
— Мы уже уезжаем. Желаю тебе удачи.
— Спасибо, я буду держать вас в курсе.
Сантана, прятавшаяся в подсобке, заваленной старой кухонной утварью, напряженно прислушивалась к разговорам, доносившимся к ней через широкую щель в дощатой стене. В одной руке она держала револьвер, а другой беспрерывно вытирала катившийся градом со лба пот. Почувствовав острый приступ тошноты и слабости, она прислонилась к стене и постепенно съехала на пол.
— Эй, — воскликнул Перл. — Есть кто-нибудь живой?
— Наверное родители поехали в город, — высказала предположение Келли. Что ж, для нас это даже лучше, можно спокойно поговорить.
— Тебе еще мало разговоров?
— Ты знаешь, ситуация складывается так, что самый близкий человек для меня — это ты.
— Что, дела так плохи? Должно быть, да. Она смущенно опустила глаза.
